Тиран на замену

Глава 1

Неожиданный наплыв новых адептов прошел мимо меня. Знаний по некромантии катастрофически не хватало, а отсылок на иные источники в статьях о слиянии энергий смерти и жизни не меньше двух десятков. Обложившись пособиями разной толщины по самое нехочу, я не сразу заметила, что впервые за шесть лет я не одна в библиотеке.

– Интересная тема… – хмыкнул неслышно подкравшийся Вольсхий, перебиравший страницы одной из книг. – Уровень?

– Седьмой, – с как можно большим уважением в голосе ответила я, глядя в темно-карие, практически черные глаза нового ректора.

Ясно ведь, как Заповеди Истинных, что недолго он здесь продержится. Только бы блондинками не интересовался! А то как пристанет! Так и не отлипнет, пока не получит желаемое. И как его такого ненаглядного отваживать? Зельем любовного успокоения? Так оно действует в течение считанных дней и после теряет силу. С третьего-то раза точно поймет, что его травят.

– Хоть кто-то учится в этом бедламе, – грубо заявил Вольсхий. – Имя?

И это он так познакомиться пытается? Дожили… Шел бы ты лесом дремучим, монрес ректор, пока не сел в лужу. По глазам видно, что ни один учебник никогда в руках не держал!

– Адепт Тонверк, монрес ректор, – представившись, я приветственно кивнула. Все как полагается. Все как по этикету.

– Тонверк? – переспросил Вольсхий задумчиво, но ничего больше не произнес насчет моего имени.

Пауза затягивалась, вынуждая нервничать. Домогаться Вольсхий, кажется, не планировал. Тогда какого Семирского пристал?

Так близко мне еще не приходилось его видеть. Вольсхий стоял ровно, твердо и тупо пялился на рукописный текст книги. Иногда он перелистывал страницу и снова не отрывал взгляда от букв. Я поаплодирую ему стоя, если он в состоянии складывать фразы в предложения!

– Хм… Заявление на утверждение темы дипломной работы жду до конца следующей недели, адепт Тонверк. Руководителя я сам назначу.

Предложение Вольсхого мне совсем не понравилось… Он что, из этих? Из идеалистов? Не, парень, подбери свои косточки, мясцо и вали отсюда. Не нужны мне деятельные ректора, способные вывести мои истинные способности на чистую воду. Я только-только привыкла к тиши и спокойствию!

– Что молчите, Тонверк? – гаркнул Вольсхий, что я аж подскочила. – Обед пятницы вам последний срок.

Книга с грохотом, казалось, не меньшим, чем преподавательские чемоданы пару дней назад, рухнула на стол.

Я одурела от его поведения. Не хочу терять такой спокойный, теплый и сытый схрон! Если он на самом деле из этих, то одному из нас придется покинуть академию. И это точно буду не я!

Вольсхий шел вон из библиотеки аристократической поступью. Весь такой разряженный в плотном костюме из черной полушерсти, с туалевым подкладом у атласной накидки-плаща с капюшоном и золотой застежкой.

Увидела бы такого ночью – в обморок точно бы упала.

Но это было только воскресение. Учебный год начинался с понедельника.

С вечеринки в честь нового учебного года я возвращалась в полшестого утра. Знатная была вечеринка – собрались все! Ну как все? После очередного выпуска бывшие адепты с первого по шестой уровней в суммарном количестве сорока трех штук неожиданно оказались заперты в девяти комнатах общежития по четверо-пятеро в каждой.

Вот тут-то я и почувствовала на собственной шкуре, что в академии теперь не около ста человек, а около тысячи. Нового ректора я, мучаясь от боли в пьяной голове, возненавидела. Еще и обматерила после того, как наступила на пушистый хвост рыжего жирного засранца Его Светлости Семирского – кота одной из наших девочек. Изодрал лосины, засранец!

Только я в изнеможении упала на кровать, не замечая, что другие три из пяти уже заняты моими новыми соседками, незнакомыми мне, как начался ад.

Бешеный сигнал тревоги, как при пожаре, ударил по слуху. В ужасе я навернулась с узкой одноместной кровати и на карачках целенаправленно поползла к маленькому чемодану с документами, деньгами и самыми необходимыми вещами.

Знаем уже, как хорошо горят напичканные энергией смерти трупы! Проходили! С тех пор на такой случай у меня всегда готов экстренный чемоданчик в шкафу.

Адреналин вмиг выветрил похмелье, правда откат не заставит себя ждать, но позже. Я пульсаром вылетела на лестницу, по которой поспешно спускались десятки незнакомых лиц. И ни на одном я не увидела ни намека на панику.

Все собирались на плацу, как то записано в правилах поведения при пожаре. Но – о ужас! – адепты не столпились, а выстроились в парадные коробки. Притом ни у одного не было с собой вещей.

Буквально через минуту из цитадели выбрались знакомые синюшные лица с всклокоченными волосами и наспех надетой одеждой. В общем, примерно в том же виде, что и я, только без экстренных чемоданчиков. Ничему жизнь некромантов не учит!

Перед строем новых адептов на небольшом отдалении выстроилась шеренга мужчин и женщин от тридцати до шестидесяти лет, во главе которой уже знакомый ректор Рейсланд Вольсхий и в шаге за его спиной мальчишка около двадцати лет.

Мы, сбившиеся в кучку, исконные адепты провинциальной академии некромантии, стали белыми воронами, по ошибке залетевшими в курятник. Притом вышли на улицу из наших не все.

– Мы… горим? – неуверенно предположила адептка Каро, хозяйка полосатого засранца Семирского.

Мы всей кучей наблюдали за хмуро оглядевшим наши нестройные ряды ректором, обратили внимание на шеренгу выстроившихся за ним мужчин и женщин в тех же походных черных костюмах, что и сам ректор, только без золотой застежки плаща на плече.

– Утреннее построение, адепты, – рявкнул Вольсхий. – Встать в строй!

Стоит ли объяснять, что строй мы все видели сегодня впервые и уж точно никогда не строились сами. Терпение Вольсхого подходило к концу. Он поморщился, очевидно учуяв запах прошедшей попойки, встряхнул коротко стриженной головой и как рыкнул!

– В изолятор! Всех!

Мальчишка двадцати лет, стоявший за спиной Вольсхого, приблизился к нам, вскинул руку и сжал в кулак. Мы последовали за ним обратно в цитадель не по собственной воле. Ноги сами вели в нужном направлении, руки вытянулись по бокам, спины – по струнке, рты – на замке. Хоть какую-то свободу имели только глаза.

Марион Разэл – кукловод – в шоке уставился на нас, без единой реплики несогласия устраивавшихся в тюремных камерах подземелья: кто на железной койке в обнимку с покрытыми копотью костями скелетов, кто на полу. Это он еще пластиковые черепа не видел, оставшиеся с вечеринки в честь Дня Упокоения. Выглядят они совсем как настоящие!

Но мы после вчерашнего (точнее уже после сегодняшнего) страшно хотели спать и всякие кукловоды нас не интересовали. Не бьют, не оскорбляют – и ладно. Я улеглась на койку, подложив под голову экстренный чемоданчик.

жили, – с усмешкой протянул Эрж, долакавший остатки крипса в одном из пластиковых черепов, которые не стали убирать после вечеринки. – Не делаются так дела. Не годится.

Я крипс пробовала однажды и зареклась когда-либо принимать внутрь вновь. А вот в качестве анестетика – лучшее средство!

– Нашу академию отобрали! – взвизгнула Риска, топнув ногой в стену. – И чего им в своей не жилось?

– Заткнулись и спать! – рыкнула я на манер Вольсхого. – Утром разберемся, что к чему.

Уснуть в ближайшие полчаса не удалось, пока все недовольные не уснули. Ненавижу спать с кем-либо в одном помещении, но сейчас мне никто выбора не давал. На Псийю я уже года четыре как не реагировала.

В подвале холодно. Камень не сохранял тепло, наоборот, отбирал его, вытягивал из тела. Легкий пар дыхания вырывался изо рта с каждым словом.

И тут я поняла: легкая, спокойная жизнь кончилась. Если срочно что-нибудь не предпринять, то академия некромантии больше не станет безопасным местом для жизни и изучения целительства. В ветхой библиотеке академии на пыльных полках брошено немало забытых книг, притом не разобранных в тематическом порядке.

Тихий звон капель, которые стучали по бездушному камню пола, резал слух. Звон тоже не позволял спать, голова разболелась еще сильнее.

Тяжелые, уверенные шаги я услышала сразу. Скрежет открывшегося замка вынудил поморщиться. Я закрыла глаза и глубоко вдохнула, выдохнула, снова вдохнула.

– Адепт Тонверк, на выход, – приказал кукловод; его приближения я не заметила, настолько его шаг легок.

За его спиной встала крупная дама, которая не спряталась бы и за тремя тоненькими Разэлами. Светловолосая, как я, но со строгой прической на голове маниса-преподаватель угрюмо оглядывала каждого, из моих друзей по несчастью, пока взгляд не остановился на медленно поднимавшейся мне.

– И это обещанная умница? – возопила маниса. – Пьяница! На такую времени тратить не буду!

Я стояла ровно, шла по прямой линии и даже не дышала на нее. Уж лучше бы эти пришлые были более честны хотя бы между собой: они просто хотят выставить нас за порог. В противном случае зачем надо было запирать нас в подземелье?

И зачем мне сдалась эта жуткая маниса? Будто кто-то просил ее потратить на меня свое драгоценное время! Конечно же, я ей ничего не сказала, хотя про себя немного прошлась, констатируя возможный уровень ее здоровья.

– Отведи дуреху к Вольсхому. Пусть пишет объяснительную, как самая трезвая из этого огорода, – отмахнулась от меня женщина.

Она без сопровождения направилась вон из подземелья, и ее шаги отдавались глухим эхом в длинном коридоре.

А с какой радости мне объяснительную писать? Вы же явились со своим уставом в чужую академию! Верните нашего старика! С ним спокойно и без напряга! Верните наших преподавателей! Они никогда даже посещения своих занятий не требовали и без проблем переводили с уровня на уровень! Верните!

Вслух возникать не стала. Как известно, инициатива наказуема. Я, прежде чем выйти из камеры, напоследок обернулась. Действительно, из нашей академической компании бодрствовала только я.

Горестно вздохнув, я-таки поплелась следом за кукловодом, причем по собственной воле. Хорошо хоть в этот раз не принуждал идти за ним по приказу редкого дара управления смертными.

Цитадель преобразилась до неузнаваемости: коридоры отмыты, во всех факелах на стенах горит зеленое пламя, на каждой двери висит табличка с номером аудитории и названием для чего это помещение используется.

Кажется, не стоило мне закрываться от внешнего мира. Ой как не стоило! Нужно что-то делать и срочно…

– Простите, а почему вдруг? Вдруг все это?

Правильные слова крутились на кончике языка, но ничего путного в голову не приходило. Не возмущаться же, что в академию пришли непонятные люди и устроили в ней свои порядки? Обвинить в захвате территории новое начальство? В лучшем случае пошлют далеко и навсегда. Хуже, если начнут копаться в прошлом.

Разэл вопрос проигнорировал. Он все также бодро шел по длинным коридорам, вел меня в центральную башню. Насколько мне известно, именно там располагался кабинет старика-ректора. Отчего же Вольсхому, занявшему его пост, не отобрать и стол с постелью?

Да и таскаться с экстренным чемоданчиком уже надоело. Лежал себе да и лежал бы дальше в шкафу. Нет, нужно было в шесть утра сработать пожарной тревоге! Кто же учения в первый день проводит? Или ждут комиссию какую?

Брр… Только этого ко всему прочему не хватало!

В центральной башне я оказалась впервые, а потому в личный кабинет ректора входила с опаской. Чую, отдуваться придется не только за себя, но и за всех тех, кто сейчас чудесно дрыхнет в подземелье. Зачем встала? Претворилась бы спящей и делов-то!

В сон клонило немилосердно. Пролетевшая бурная, пьяная ночь не прошла бесследно. По ходу оправила скомканную одежу и заплела косу, засунув кончик под воротник, чтобы не растрепалась. Предстоял серьезный разговор.

«Гора мышц» зарылся с головой в документы, но мое прибытие все равно не проворонил. Бумаги, с которыми он работал до этого в тот же момент отодвинуты на край итак заваленного стола, а в свободный центр положена одна папочка. Внутри – один листок-заявление и краткое перечисление всех повышений уровня.

– Присаживайтесь, адепт Тонверк, – любезно предложил Вольсхий, но из амплуа эдакого чудовища не вышел. – Предстоит серьезный разговор.

Сесть я была только рада, хотя старый стул с надломленной ножкой грозился вот-вот развалиться. Сел бы на него кто потяжелее, вроде Вольсхого или той манисы, то точно бы рухнул на пол.

– Я предлагаю вам стать лидером и представлять интересы прошлогодних адептов академии. Как видите, проводится серьезная реорганизация и помощь каждого…

– Отказываюсь! – решительно, категорично, чтобы ни одна крыса не засомневалась в принятом решении.

– Что? – удивился Вольсхий.

Я впервые увидела на его лице выражение искреннего недоумения, но он быстро взял себя в руки. Кисти сложил в замок на столе, несколько рассеянный карий взгляд с некоторой досадой и злостью вперился в меня, из-за которого тело покрылось гусиной кожей.

– Я отказываюсь, – уверенно повторила и сложила руки на колени, чтобы н начать теребить браслет или поправлять складки туники. – Не позволю сделать из себя крайней. Я не буду отвечать за то, в чем вы меня обвините.

– Обвиню? И в чем же, адепт Тонверк? – поинтересовался Вольсхий с явно недоброжелательной ухмылкой. – В мирное время наказание лидеров групп разрешено только за административное правонарушение или подрыв учебной деятельности.

– Произойти может все что угодно, монрес ректор. Даже не пытайтесь меня убедить, что возьмете всю ответственность на себя. Вы не первый, кто брался за реорганизацию академии…

Вольсхий зло усмехнулся и споро сделал пометку в единственном листке моего личного дела. Что было записано – я не видела и гадать, вопреки вспыхнувшему любопытству, не стала.

А еще я заметила, Вольсхий очень любил молчать. Даже после обвинений он не стал с пеной у рта доказывать обратное. Но злобу затаил – это точно.

Аплодировать стоя, как собиралась, не стала, когда он вложил мне в руки рукописную тоненькую книжонку. На первой же странице шла речь о преобразовании энергии смерти в энергию жизни.

Он реально кое-что смыслит в теме! – про себя воскликнула я и сглотнула. С тупой горой мышц бороться проще, чем с той же горой, но с мозгами.

– Я не стану лидером тех, кто все равно будет отчислен, – с меньшей дерзостью, но с прежней уверенность. –Не врите. Вы просто вышвырнете нас на улицу.

– Нет, – Вольсхий расслабился и облокотился о спинку ректорского кресла, – без проверки никто не будет отчислен. При несоответствия знаний уровню будет произведено его понижение, а не возврат документов.

Как же хотелось вывести его на чистую воду! Только возможности нет никакой. Тем более сейчас, когда у меня в руках то, что я искала столько лет! Если смогу поднять хоть одного мертвеца, хоть кости оживить, тогда смогу обмануть преследователей! Всем известно, что целители на мертвых воздействовать не могут.

Только мне нужно научиться преобразовывать энергию жизни в энергию смерти, а в книжонке написано все наоборот. Но я же умница! Разберусь как-нибудь, имея на руках пособие с примерами.

Нужно срочно перевести разговор на менее опасную тему.

– Почему утром сработала пожарная тревога?

Какие-либо эмоции на лице нового ректора исчезли, оставив после себя мутное воспоминание.

– Разве вы не знаете, насколько страшен пожар в местах скопления энергии смерти? – я перешла на жалобный тон, попыталась показать соответствующее скорбное выражение лица.

– Вчера всех адептов оповестили о временной замене сигнала подъема.

– Всех ваших адептов, – настояла я, выделив интонацией «ваших». – Ваших, – повторила на всякий случай, вдруг с первого раза не дошло. – Вы нас не просто подставили и убрали с глаз, насильно отправив в подземелье просто потому, что вам так захотелось. Какое вы имели право? Право тирана, обобравшего старика? Легко было вынудить нашего ректора подписать дарственную, правда?

Если передо мной идеалист, то сейчас он будет выкручиваться, «подчищать» свое «доброе» имя. Но такой расклад мне не нравится. Если же засранец, то будет немножко легче. Его просто нужно будет морально выжать и вложить в голову мысль о побеге. Тоже заграницу.

Вольсхий скупо улыбнулся.

– Дед сам кого хочешь оберет, – фыркнул он. – Я соболезную тому, кто попытается его обмануть.

Дед? Не знаю, насколько сильно удивление отразилось на моем лице, но Вольсхий добил.

– Дарственная подтверждена кровью. Эта цитадель еще со времен замысла строительства принадлежит роду моей матери.

Вольсхий неизвестным мне образом вызвал Розэла, который явился совершенно неожиданно для меня и абсолютно незаметно. Он – как тень.

– Что я приказал насчет местных адептов? – с превосходством в голосе спросил Вольсхий у помощника.

Марион Розэл отдал ему бордовую папку в палец толщиной.

– Приказ на отчисление уже готов. Не хватает только вашей подписи. Также кафедра иллюзий требует произвести ремонт помещений… Что-то не так? Я закладывал в бюджете строку расходов на ремонтные работ.

А Вольсхий тем временем сдулся. Его самомнение на несколько минут упало ниже уровня моря, что весьма порадовало мою рассерженную душу.

– Я приказал? – зло рыкнул Вольсхий.

– А зачем нам в академии эти отбросы? Они даже свежего мертвеца поднять не в силах!

Я перевела на нового ректора многозначительный взгляд и решилась его подначить.

– И это ваше честное мужское?!

От конфуза он даже не заметил, что никакого обещания с клятвой «я же мужчина» он не давал.

– Вот как вы держите свое слово, князь!

Пока он не очухался, хотела найти его слабое место, но Марион Разэл пристально следил за мной.

– Без проверки никто не будет отчислен, – с нажимом повторил Вольсхий. – При несоответствии знаний уровню будет произведено понижение.

Голубые глаза гневно пронзили меня, как нож. Если бы Марион Разэл не умел контролировать дар кукловода, то я была бы уже мертва. Либо разоблачена, если бы мой дар вспыхнул встречно. Но ничего непоправимого, вечная жизнь Истинным, не произошло.

– Прекратите переглядываться, как две кикиморы! – рыкнул Вольсхий, недовольный полным игнором его персоны.

– Это вы меня сейчас кикиморой назвали.

Полное искреннего возмущения восклицание получилось намного лучше, чем жалостливый голосок. Да я сама себе поверила! Может, дурочкой прикинуться? Сойду ли?

От неожиданно холодного тона приказа я вся подсобралась, встала с качающегося стула, попрощалась уважительным кивком и поспешила покинуть ректорский кабинет.

Как только за мной закрылась дверь, в кабинете разгорелся жаркий спор. Я же в полной прострации несколько раз хлопнула в ладоши. Аплодисменты вышли жалкими.

– Как только язык повернулся назвать нас отбросами?

Возмущение потонуло в мертвой тишине башни.

По возвращении в комнату, которую с недавних пор приходится делить с еще тремя девушками, я замерла в большем недоумении, чем когда выходила из кабинета ректора. Экстренный чемоданчик выпал из ослабевшей руки.

Кровать, с которой я навернулась во время утренней пожарной тревоги, идеально застелена, подушки лежали ровно и шкаф плотно закрыт. Внутри – тоже все аккуратно сложено. Не в таком виде я оставляла вещи, уходя.

– Здесь что, уборщицы завелись? – спросила я у новых соседок.

Две из трех, одетых в одинаковые черные костюмы, обернулись, но ничего толкового не сказали. Третья презрительно хмыкнула без отрыва от сбора сумки.

– Через двадцать мнут начало занятий, – мерзко плюнула она. – Желаю опоздать!

Хамка забрала сумку и вышла из комнаты.

– Не обращай на нее внимание, – дружелюбно посоветовала девушка с коротким каре. – К седьмому уровню все становятся немножко того. Я Валла, это моя сестра Дэра, а та стерва – Инрит.

– Линайя. Седьмой уровень. Тараканы в голове исключительно вежливые.

Старая шутка разрядила возникшее между нами напряжение.

Помня о совершенной ошибке, я села на кровать и воспользовалась возможностью рассмотреть соседок.

Обе весьма похожи внешне: темноволосы, как и три четверти некромантов; худощавы, как большинство девушек до шестнадцати лет; зеленоглазы; с мягкими чертами лиц, заостренных к подбородку.

– Но Инрит права, – в разговор вступила Дэра, – лучше поспешить на занятия. Магистры только и ищут возможность поймать на малейшем проколе. Они все, как один, обожают давать взыскания. Это Вольсхий чуть что сразу в изолятор посылает.

– Характерец-то с гнильцой, – согласилась Валла. – Ты не смотри, что хорош внешне. Загрызет, если дорогу ему перейдешь.

Неужели я первая, кто заставил его сесть в лужу? Тогда хватит недели-двух, чтобы показать и убедить его в собственной несостоятельности. Вот только прецедентов должно случиться не меньше десятка, а то и полутора.

– А давно Вольсхий ректор? То есть, откуда вы вообще взялись на ниши головы? Кто-то вашу академию разрушил до основания?

– Ага, – согласилась Валла. – Три недели назад сгорела дотла. Наш бывший ректор слег с сердцем, а два главных претендента на его место с самого детства на ножах. Император поставил условие: кто первым отыщет новое место для академии, тот и станет ректором. Попросить подписать любимого деда дарственную явно быстрее, чем купить подходящий замок. Удивлена?

– Не очень. Вольсхий – основательный мужик.

К тому же, про деда я уже знала от самого Вольсхого. Про роль императора в назначении и конкурента – нет.

– А какой он? Как преподаватель? Ну там… с какого бока к нему подходить?

– Лучше с левого, – полушутя ответила Валла и взглянула на часы, прибитые к стене. – Угр! На обеде поговорим. Я все расскажу!

Сестры вылетели из комнаты, а я завалилась спать, не вняв их совету не опаздывать. Да разве я могу опоздать, если прогуляю?

Источник:
Глава 1
Глава 1 КАК НЕКРОМАНТУ В НЕВОЛЕ ЖИВЕТСЯ? Неожиданный наплыв новых адептов прошел мимо меня. Знаний по некромантии катастрофически не хватало, а отсылок на иные источники в статьях о слиянии энергий смерти и жизни не меньше двух десятков. Обложившись пособиями
http://writercenter.ru/library/fentezi/roman/tiran-na-zamenu/251980.html

Как ужиться с мужем-тираном

Насилие имеет разные формы: физическое, психическое и сексуальное. Выражается оно в том, что женщина может быть избита, принуждена к извращенной сексуальной жизни против ее желания. Над ней издевается партнер или муж. Он, например, не выпускает ее из дома, постоянно унижает, оскорбляет, угрожает. Женщина же находится в постоянном страхе, и зачастую не получает средств к существованию.

Психологическая характеристика мужа-тирана проста. Возможно, многие женщины узнают в этом обобщенном портрете и черты своего мучителя.

Обычно он считает себя лучше других, и потому ему не обязательно следовать общепринятым правилам поведения. Вместо несения ответственности за агрессивные действия он пытается найти оправдание своему поведению: «Меня никогда не любили родители», «Меня били в детстве», «У меня был тяжелый день на работе, и, когда я увидел беспорядок в доме, сорвался», «Я просто не мог позволить тебе так со мной разговаривать».

Жестокие люди обычно считают себя уникальными и отличными от других. Они часто предполагают, что все знают о мыслях и чувствах других людей: «Я знал, что ты рассердишься, если я перехвачу кружку пива после работы, поэтому решил вообще домой не идти, а расслабиться». Мужчина-тиран переносит ответственность за свои действия на других: «Если бы ты не вмешивалась, когда я наказываю детей, мне бы не приходилось их бить». Часто тираны стремятся избежать ответственности, пытаясь снизить значимость своего поступка: «Не так уж я тебя сильно и ударил».

Муж-насильник обладает обостренным чувством собственности, поэтому он считает, что со своей женой может делать все, что угодно. После ссор часто наступает «медовый месяц», и тиран становится добрым, ласковым, постоянно просит прощения, покупает дорогие подарки с целью «загладить» свою вину. Но этот период длится недолго. Обычно ему на смену приходит новый всплеск агрессии. Поэтому не стоит доверять временному явлению доброты. Спустя короткое время все повторится вновь.

Источник:
Как ужиться с мужем-тираном
Насилие имеет разные формы: физическое, психическое и сексуальное. Выражается оно в том, что женщина может быть избита, принуждена к извращенной сексуальной жизни против ее желания. Над ней издевается партнер или муж. Он, например, не выпускает ее из дома, постоянно унижает, оскорбляет, угрожает. Женщина же находится в постоянном страхе, и зачастую не получает средств к существованию. Психологическая характеристика мужа-тирана проста. Возможно, многие женщины узнают в этом обобщенном портрете и черты своего мучителя.
http://psychodigest.ru/kak-uzhitsya-s-muzhem-tiranom

Ливийский тиран заменен!

19 — Фев — 2012 2 комментария

Не так давно, заместитель постоянного представителя Ливии в ООН Ибрагим Дабаши пообещал, что на территории Ливии будут соблюдаться права человека, а их нарушители не уйдут от наказания. Да, тирания Каддафи закончилась избиением и убийством ливийского диктатора. И, казалось бы, что ливийский народ входит в светлое будущее, где нет места угнетению и насилию. Иначе, какой смысл было свергать одного тирана, чтоб его места занял другой?

Еще в октябре 2011 года, член научного совета Московского центра Карнеги Алексей Малашенко прямо заявил, что победившие повстанцы переругаются, а наибольшая политическая харизма — у исламистов. «Если это состоится, то Каддафи покажется просто милым другом по сравнению с тем, кто может прийти на его место», — сказал Малашенко. И наверняка, не только член научного совета так считал. Как же оно получилось на самом деле – это мы можем видеть по тем поступкам, которые являет народу теперешнее ливийское руководство.

15 февраля 2012 года, представитель Ливии в ООН заявил на заседании Совета по правам человека (СПЧ), о том, что пора начинать избавляться от геев, мол «геи угрожают религии и будущему человечества». Да, чувствуется исламистское влияние на политику страны. Хочется спросить: с чего вдруг такая вспышка гомофобии? Неужто уже всех своих заключенных и противников нового порядка наставили на путь истинный, путем жестоких пыток? Ведь ни для кого не секрет, что к заключенным применяются жестокие пытки, а те люди, которые поддерживали режим Каддафи, подвергаются репрессиям.

Новый режим в Ливии ничем не лучше режима Каддафи. Смена одного тирана на других – вот результат «освободительной войны». На сколько это низменно – приурочить к годовщине начала в Ливии восстания против режима Муаммара Каддафи (17 февраля), убийство его любимой журналистки — Гали аль-Мисрати. Издеваться, пытать и убивать сторонников Каддафи – это уже не установление порядка, этому есть другое определение – тирания. Да, та самая тирания, против которой восстал год назад ливийский народ.

За что боролись – на то и напоролись!

Рубрики: Ливия, ООН, Политика
Метки: Галя аль-Мисрати, гомофобия, Ибраим Дабаши, Ливия, Муаммар Каддафи, ООН

2 комментария к “Ливийский тиран заменен!”

а я подерживаю ливиских представителей в ООН что педиков надо чмырить по полной.вон сколько их повылазило в шоу бизнес.стали знаменитостями и звездами через свою дырку.гомосятина — это мутирование нормальных в уродов.

pro100news , Февраль 20th, 2012 в 11:42 пп Ответил(a):

Я с Тобой полностью согласен. Но вопрос не в геях. Эту хворь, действительно, надо всячески искоренять. Вопрос в том, что убивали Каддафи они за то, что Он не был демократом, а сами то тоже не очень демократичны в своих взглядах.

Источник:
Ливийский тиран заменен!
19 — Фев — 2012 2 комментария Не так давно, заместитель постоянного представителя Ливии в ООН Ибрагим Дабаши пообещал, что на территории Ливии будут соблюдаться права человека , а их
http://pro100news.info/politika/liviya/livijjskijj-tiran-zamenen.html

Муж тиран


В прошлый раз, когда мы говорили о домашних тиранах https://www.b17.ru/blog/63437/ , я обещала рассказать, что делать, если муж тиран. В принципе, ответ очевиден — разводиться. Но все не так просто, иначе не было бы такого количества женщин, годами продолжающих страдать от мужей — тиранов. И проблема, зачастую, заключается и в самих жертвах (что не снимает вины с тирана). Поэтому и решать вопрос: «как избавиться от мужа тирана?» нужно начинать совсем не с развода. Конечно, для полного и детального описания и решения этой проблемы придется написать целую книгу, но в общих чертах можно выделить 5 шагов. Эти шаги актуальны для случаев, когда нет опасности для жизни и здоровья, то есть муж не распускает руки. Если есть угроза — то, разумеется, стоит бежать, а работой над ошибками заниматься уже заочно.

Поскольку изменить другого человека не в нашей власти, то единственная область приложения усилий — мы сами. Потому придется заняться работой над собой, а именно — самоанализом. Спросите себя: Зачем мне муж тиран и какие бонусы я от этого имею? Придется честно признаться себе в бегстве от ответственности, в паразитических установках и в удовольствии от страдания. Да, страдания доставляют удовольствие — жалеть себя очень приятно, а главное, они очень многое оправдывают — страдальцу прощается практически все, по крайней мере, он сам себе прощает. Это тоже форма безответственности.

Понять причины и свои скрытые «выигрыши» от общения с мужем тираном может помочь книга Робин Норвуд «Женщины, которые любят слишком сильно». В этой же книге есть хорошие рекомендации относительно того, что с этими открытиями делать дальше, и как выйти из привычной игры с тираном — ведь играет не только он, но и вы.

Да, нужно принять на себя ответственность за свою жизнь и свои отношения. Не в том смысле, что «муж стал тираном потому, что вы не идеальная жена», а в том, что вы сами выбрали тирана и живете с ним, потому что вы этого хотите, и это приносит вам определенные бонусы. Тут уж придется сделать выбор: или уважение к себе и нормальные отношения + ответственность, или бонусы безответственности «за каменной стеной» с «сильным плечом» + унижения и страдания от тирана.

Или вы хотите быть личностью и жить полноценной здоровой жизнью свободного от болезненных зависимостей человека — или вы выбираете болезнь с ее играми в «слабую женщину». В принципе, тоже вариант — но тогда не жалуйтесь, а «расслабьтесь и получайте удовольствие», как в том анекдоте про изнасилование. У некоторых, кстати, получается — они воображают себя «богинями», любуются своей женственностью, мудростью и совершенством и ежедневно внушают себе, что подчинение и страх — это настоящее счастье и высокое предназначение, а для компенсации тиранят детей .

Очень устойчивая система, если не считать того, что целиком стоит на самообмане. Муж-тиран эту богиню считает глупой курицей (о чем в минуты «откровений» ей и сообщает) и просто пользуется ее услугами служанки, а временами «наказывает» ее за нерадивость или просто срывает на ней неудачи по работе. Никакого личностного роста у нее не происходит — все усилия души направлены на поддержании себя в эйфории и избегании взглянуть правде в глаза. Дети растут глубоко травмированные — особенно мальчики. Ну и что? Зато она обрела «женское счастье»!

Если Вы все же выбрали вариант здоровья, то придется серьезно изменить свое мировоззрение. Представления о мире, жизни, отношениях и своей в них роли в нашей голове складываются в стройную картину — и именно в эту картину логично вписался тиран. Чтобы избавиться не только от него, но и от опасности в дальнейшем встретить такого же, нужно изменить свою картину мира — главным образом, отношение к себе, к другим, к мужчинам, к работе. В некоторых случаях необходимо пересмотреть и некоторые религиозные установки.

В принципе, можно «поменять голову» самостоятельно. Поможет чтение психологической литературы: книг немецкого психоаналитика Карен Хорни, нашего соотечественника Михаила Литвака, основателя клуба КРОСС (у него есть не только книги, но и записи семинаров, да и живые семинары можно посетить). Так же стоит познакомиться с «играми» Э. Берна, и конечно, гуманистической психологией Э. Фромма — он посвятил много лет исследованию авторитарного характера, а это и есть наша беда.

Самостоятельная терапия сложна и можно обратиться к специалисту, но и в этом случае вам придется работу над собой проводить самой — психоаналитик будет только руководить процессом и помогать вам не сбиться с пути. Излечение займет много времени — эта хитрая болезнь будет манить в свои сети… Но оно того стоит — результате вы станете хозяйкой своей жизни, избавитесь от тревожности и обретете массу душевных сил, которые тратились на подавление бессознательных конфликтов. У вас просто «вырастут крылья»!

Чувство собственного достоинства

Обретение чувства собственного достоинства и повышение самооценки — первоочередная задача. Ведь связываются с тиранами женщины, которые о себе невысокого мнения. Полюбите себя, причем не только в форме хождения по салонам красоты, — гораздо лучше заняться своим развитием. Это может быть учеба, работа с профессиональным ростом, даже хобби. Какие-то ощутимые результаты ваших действий и уважение других людей дают неплохую основу для самоуважения. Работа, к тому же, поможет подготовить «отходные пути», выйти из материальной зависимости от тирана, что немаловажно.

Задача здесь — выйти из игры, перестать в нее играть. То есть не нужно бороться за свободу и независимость, качать права и обижаться — во всех этих случаях вы продолжаете быть жертвой. Постарайтесь от него внутренне «отцепиться» — ничего не ожидать от него и не реагировать на провокации. Представьте, как бы вы реагировали, если бы так себя вел посторонний человек, которому вы ничего не должны? Так вот, мужу-тирану вы тоже ничего не должны. Да, в отношениях есть некоторая взаимная ответственность., но его манипуляции вашим чувством вины — это не отношения, а игра. На личностные же отношения этот человек не способен.

В ответ на его агрессивные выпады не нужно оправдываться или защищаться — тирана это только заводит. Можно попрактиковаться в применении методов психологического айкидо. Это позволит вам пропускать психологические удары, сохраняя чувство собственного достоинства. Формально тирану придраться будет не к чему, но есть одна опасность. Когда вы выходите из игры, вы лишаете его необходимой для жизни «подпитки» — и ему станет очень плохо. В состоянии «ломки» он начнет беситься и способен на очень некрасивые поступки. В лучшем случае — найдет «спасителя», то есть любовницу, или будет бегать по друзьям.

Скорее всего, ваши отношения на этом закончатся. Когда устойчивая связь «тиран-жертва» распадается, то часто оказывается, что кроме болезненной игры людей ничего и не связывало. А если один выздоровел и прекратил игру, то совершенно не обязательно другой тоже захочет выздоравливать — вероятно, он пойдет искать другую жертву…

Если ваш муж оказался тираном, то оставьте надежду на то, что его можно перевоспитать. Умилостивить тирана так, чтобы все было «хорошо и мирно» не удастся — ему не нужны ваши услуги и не нужно чтобы все было хорошо. Его ненасытная потребность жаждет постоянных подтверждений власти и доминирования — и он будет изводить вас придирками, унижениями, оскорблениями. Только страдания и унижение жертвы дают ему удовлетворение. Поэтому не страдать и сохранять достоинство вам будет нелегко — для него это будет, как нож острый, и он пойдет на любые меры, чтобы «выбить вас из седла», вплоть до применения силы.

Не принимайте его близко к сердцу и не бойтесь остаться одна, согласившись в душе с тем, что он так долго вам внушал: «кому я такая нужна?» В первую очередь вы должны быть нужны самой себе. И если вы по-настоящему будете нужны этому главному в вашей жизни человеку, то вы уже точно не попадетесь в ловушку тирана и сможете построить нормальные отношения с достойным человеком — если захотите, а не потому, что вы зависите от нездоровых отношений.

Если вы живете с тираном «ради детей», то подумайте, какой пример эти дети видят? Мальчик вырастет копией отца, а девочка выберет себе в мужья такого же тирана… Стоит ли овчинка выделки? Конечно, ребенку нужен отец, но для чего он нужен? — для того, чтобы иметь пред глазами мужской пример, пример нормальных семейных отношений и пользоваться вниманием и любовью двух родителей. В случае отца-тирана ничего из перечисленного у ребенка нет, и его психика только калечится.

Попробуйте сделать эти 5 шагов, и ваша проблема с мужем — тираном решится или приблизится к решению.

Источник:
Муж тиран
В прошлый раз, когда мы говорили о домашних тиранах https://www.b17.ru/blog/63437/ , я обещала рассказать, что делать, если муж тиран. В принципе, ответ очевиде …
http://www.b17.ru/blog/63438/

Тиран на замену

В потемневшем взгляде выразительных серых глаз Адама Блэка сверкали искорки холодного гнева.

— В чем дело, Вон? — еле сдерживаясь, спросил он.

Старик в инвалидном кресле поднял взгляд на высокого брюнета.

— Я не имею привычки просить кого бы то ни было об одолжении, — раздраженно ответил он. — Даже тебя.

— А я ненавижу делать одолжения, — продолжал Адам, и его плотно сжатые губы слегка дрогнули. — Но для тебя готов сделать исключение. В чем дело? Что у тебя произошло?

Последовала небольшая пауза.

— Помнишь мою внучку Кайлоран? — ворчливо спросил Вон. — Она закончила университет, бизнес-факультет… Так вот, у нее возникли проблемы. Очень серьезные проблемы.

Кайлоран? Покопавшись в памяти, Адам начал смутно припоминать зеленоглазую девочку с косичками. Давно это было. Тогда она была похожа на маленькую принцессу, несмотря на торчащие в разные стороны косички и потертые джинсы. В то время семья Лейси была очень богата, а Адам — беден.

— Да, кажется, я помню ее… только очень смутно. — Он нахмурился. — Ведь тогда она была совсем ребенком — лет восьми или десяти, не старше.

— Да, много времени прошло с тех пор. Она уже давно не ребенок. Сейчас ей двадцать шесть лет. Взрослая женщина. Она — дочь моей Элинор, — продолжал Вон, прикрыв веками усталые глаза. — Ты должен помнить мою дочку. Вес помнят Элинор.

Да, Элинор он помнил очень хорошо. Долгие годы Адам пытался похоронить прошлое, но слова Вона послужили ключом, который открыл потайную комнату души, и воспоминания сразу же хлынули наружу.

— Да, я помню Элинор, — медленно произнес он. Ею, как сказочной мечтой, бредили все подростки; должно быть, он один был исключением.

В те годы он был восемнадцатилетним юнцом с длинными ногами и руками, с накачанными мускулами, сильным как бык и загорелым до черноты. Стояло необыкновенно жаркое лето. Было невыносимо тяжело по такой жаре таскать ящики, но ничего не поделаешь — такой была его работа, благодаря которой он пробивал себе путь в жизни. Господи, как же давно все это было!

Элинор тогда было… сколько? Лет сорок? Может, немного больше или меньше… У некоторых женщин бывает трудно определить возраст. Адам знал, что она очень наблюдательна. Работавшие на погрузке мужчины часто делали перерывы и, пыхтя от вожделения, напряженно наблюдали, как она под предлогом какой-нибудь надобности ходила туда-сюда мимо них, зазывно покачивая бедрами, одетая в очень короткие шорты и майку, которая плотно облегала ее грудь. Прекрасная вдова… Нет, черная вдова! Так было бы правильнее, если бы не ее волосы цвета золота.

Адам слышал, как мужчины, переговариваясь между собой, называли ее кокеткой и недоступной соблазнительницей. Можно только смотреть, но нельзя трогать. Как же, ведь она была дочерью самого хозяина!

Элинор прекрасно сознавала силу своих чар, которые рождали самые безумные фантазии в головах мужчин в те теплые летние ночи. Один лишь Адам оставался равнодушным к ее уловкам, как бы она ни старалась.

Что-то в ней отталкивало его. Ее жадный, хищный взгляд заставлял его отводить глаза в сторону. Может быть, он напоминал ему о том, что осталось у него в прошлом, дома?

Конечно, Элинор его сразу же заприметила. Самый юный, он, тем не менее, резко отличался от всех остальных. Он был сильнее, выше, умнее, чем другие грузчики. Ее же задевало, что он не обращает на нее никакого внимания. Таких женщин это особенно раззадоривает.

Она выждала, когда наступила его последняя рабочая неделя, — может быть, для того, чтобы не вызывать гнев отца. Вон по старинке придерживался строгих правил. Сам он происходил из бедной семьи и к баловству не привык. Этого же требовал и от своей дочери.

Однако у Элинор было на этот счет свое мнение.

Однажды особенно жарким днем, когда земля буквально плавилась под ногами, она принесла Адаму, грузившему в сарае тюки и умиравшему от жажды, пива. Это был его первый алкогольный напиток в жизни. Невозможно было отказаться от прохладного напитка в такую жару, но первый же глоток наполнил его тело жидким огнем и полностью затуманил мозги. Однако он упрямо не хотел поддаваться женщине, когда она, похлопав по соломенному матрасу, сладко промурлыкала:

— Мне и здесь хорошо, — ответил он тогда.

Элинор не принимала отказов, поэтому не обратила на его слова никакого внимания. Она знала только одно: она хочет его.

В тот день на ней была короткая юбка в цветочек и с пуговицами спереди. И вот она начала расстегивать эти пуговицы — одну за другой. Ее зеленые глаза пристально и призывно смотрели на Адама.

Он похолодел. Наверное, ни один мужчина в мире не отказался бы от того, что так откровенно ему предлагали. Но Адам знал, куда может завести предательская слабость в подобных обстоятельствах. Так стоит ли играть с огнем?

Между ними не было сказано ни слова. Он просто подхватил свою джинсовую рубашку, поблагодарил ее за пиво и вышел под нещадно палящие лучи солнца. Он не видел ее удивленного взгляда, но остро чувствовал его спиной. Такое было с ним в первый раз и, к сожалению, не в последний…

Очнувшись от своих мыслей, Адам взглянул на Бона:

— Да, я помню твою дочь. Что сейчас с ней? Вон коротко рассмеялся:

— Она всегда была упрямой и своевольной… вышла замуж за миллионера и уехала с ним в Австралию. — Он пожал плечами. — Она слишком многого хочет от жизни. Но таковы все женщины, ты же знаешь.

— Да, я знаю, каковы женщины, — коротко заметил Адам. — Так что ты говорил о Кайлоран? Она живет здесь?

— Да, сначала она уехала, но потом вернулась. Говорит, что соскучилась по дому. — На его лице появилось горделивое выражение. — Она любит дом так же, как я. Но любить свой дом — это одно, и совсем иное — управлять компанией. Я сдуру решил, что дело у нее пойдет. У внучки есть кое-какой опыт в бизнесе, но для такого крупного предприятия, как наше, он явно недостаточен. Но она как-то сумела уговорить меня… У нее это всегда хорошо получается, причем со всеми мужчинами. Кайлоран в этом деле — дока.

Адам не стал заострять внимание собеседника на очевидном факте, что дочь, вероятно, пошла в мать…

— Ты говорил мне, что в данный момент сидишь без работы, — ворчливо продолжал Вон. — Значит, временем ты располагаешь, как я понимаю.

Адам смотрел невидящим взором на расстилавшиеся до горизонта пестрые сады, над которыми пламенело в жарком мареве закатное солнце. Усадьба Лейси всегда, еще с юности, казалась ему особым миром, неприступным, как высокая и крутая гора. Однако теперь он сам стал частью этой горы. Он не был здесь с того самого дня, как покинул эти места, не навещал и домишко, в котором провел детство. Теперь же прошлое и настоящее слились воедино, и он пока не знал, хорошо это или плохо. Странно все это, размышлял он. Стоило ли возвращаться сюда?

— Ладно, договорились. У меня в запасе есть целый месяц, раньше я не начну новое дело.

Вон неловко пошевелился, стараясь устроиться в кресле-каталке поудобнее.

— Мне бы хотелось, чтобы ты сделал компанию такой, какой она была раньше. Я знаю, что только тебе это под силу. Я хочу, пока еще жив, поднять авторитет и могущество нашей фамилии, хотя бы ради Кайлоран. Так ты согласен?

Адам задумчиво насупил брови:

— Но, что на это скажет Кайлоран? Если она сейчас возглавляет компанию, как же ей подчиняться моим приказам? Захочет ли она? Хотя… — Он поразмыслил. — Ты, наверное, пока не сместишь ее? Я правильно понял? Ведь ты не станешь увольнять внучку?

Вон с присвистом рассмеялся:

— Ее уволишь! Легче черта выгнать из пекла. Я бы и рисковать не стал.

— Но ты же понимаешь, — продолжал Адам, если дела так плохи и если ты хочешь реальных результатов, мне придется действовать довольно жестко…

— Поступай как знаешь. Наверное, последнее время я был к ней слишком снисходителен. Покажи ей, кто тут хозяин, Адам! Ей надо преподать урок, слишком уж она упряма и самоуверенна.

Источник:
Тиран на замену
Читать книгу онлайн "Нежный тиран" — Кендрик Шэрон — бесплатно, без регистрации.
http://www.litmir.me/br/?b=146472&p=1

COMMENTS