Вечера на хуторе близ

Вечера на хуторе близ

Как вкопанный стоял кузнец на одном месте. «Нет, не могу; нет сил больше. ? произнес он наконец. ? Но боже ты мой, отчего она так чертовски хороша? Ее взгляд, и речи, и все, ну вот так и жжет, так и жжет. Нет, невмочь уже пересилить себя! Пора положить конец всему: пропадай душа, пойду утоплюсь в пролубе, и поминай как звали!»

Тут решительным шагом пошел он вперед, догнал толпу, поравнялся с Оксаною и сказал твердым голосом:

? Прощай, Оксана! Ищи себе какого хочешь жениха, дурачь кого хочешь; а меня не увидишь уже больше на этом свете.

Красавица казалась удивленною, хотела что-то сказать, но кузнец махнул рукою и убежал.

? Куда, Вакула? ? кричали парубки, видя бегущего кузнеца.

? Прощайте, братцы! ? кричал в ответ кузнец. ? Даст бог, увидимся на том свете; а на этом уже не гулять нам вместе. Прощайте, не поминайте лихом! Скажите отцу Кондрату, чтобы сотворил панихиду по моей грешной душе. Свечей к иконам чудотворца и божией матери, грешен, не обмалевал за мирскими делами. Все добро, какое найдется в моей скрыне, на церковь! Прощайте!

? Проговоривши это, кузнец принялся снова бежать с мешком на спине.

? Он повредился! ? говорили парубки.

? Пропадшая душа! ? набожно пробормотала проходившая мимо старуха. ? Пойти рассказать, как кузнец повесился!

Вакула между тем, пробежавши несколько улиц, остановился перевесть духа. «Куда я, в самом деле, бегу? ? подумал он, ? как будто уже все пропало. Попробую еще средство: пойду к запорожцу Пузатому Пацюку. Он, говорят, знает всех чертей и все сделает, что захочет. Пойду, ведь душе все же придется пропадать!»

При этом черт, который долго лежал без всякого движения, запрыгал в мешке от радости; но кузнец, подумав, что он какнибудь зацепил мешок рукою и произвел сам это движение, ударил по мешку дюжим кулаком и, встряхнув его на плечах, отправился к Пузатому Пацюку.

Кузнец не без робости отворил дверь и увидел Пацюка, сидевшего на полу по-турецки, перед небольшою кадушкою, на которой стояла миска с галушками. Эта миска стояла, как нарочно, наравне с его ртом. Не подвинувшись ни одним пальцем, он наклонил слегка голову к миске и хлебал жижу, схватывая по временам зубами галушки.

«Нет, этот, ? подумал Вакула про себя, ? еще ленивее Чуба: тот, по крайней мере, ест ложкою, а этот и руки не хочет поднять!»

Пацюк, верно, крепко занят был галушками, потому что, казалось, совсем не заметил прихода кузнеца, который, едва ступивши на порог, отвесил ему пренизкий поклон.

? Я к твоей милости пришел, Пацюк! ? сказал Вакула, кланяясь снова.

Толстый Пацюк поднял голову и снова начал хлебать галушки.

? Ты, говорят, не во гнев будь сказано. ? сказал, собираясь с духом, кузнец, ? я веду об этом речь не для того, чтобы тебе нанесть какую обиду, ? приходишься немного сродни черту.

Проговоря эти слова, Вакула испугался, подумав, что выразился все еще напрямик и мало смягчил крепкие слова, и, ожидая, что Пацюк, схвативши кадушку вместе с мискою, пошлет ему прямо в голову, отсторонился немного и закрылся рукавом, чтобы горячая жижа с галушек не обрызгала ему лица.

Но Пацюк взглянул и снова начал хлебать галушки. Ободренный кузнец решился продолжать:

? К тебе пришел, Пацюк, дай боже тебе всего, добра всякого в довольствии, хлеба в пропорции! ? Кузнец иногда умел ввернуть модное слово; в том он понаторел в бытность еще в Полтаве, когда размалевывал сотнику дощатый забор. ? Пропадать приходится мне, грешному! ничто не помогает на свете! Что будет, то будет, приходится просить помощи у самого черта. Что ж, Пацюк? ? произнес кузнец, видя неизменное его молчание, ? как мне быть?

? Когда нужно черта, то и ступай к черту! ? отвечал Пацюк, не подымая на него глаз и продолжая убирать галушки.

? Для того-то я и пришел к тебе, ? отвечал кузнец, отвешивая поклон, ? кроме тебя, думаю, никто на свете не знает к нему дороги.

Пацюк ни слова и доедал остальные галушки.

? Сделай милость, человек добрый, не откажи! ? наступал кузнец, ? свинины ли, колбас, муки гречневой, ну, полотна, пшена или иного прочего, в случае потребности. как обыкновенно между добрыми людьми водится. не поскупимся. Расскажи хоть, как, примерно сказать, попасть к нему на дорогу?

? Тому не нужно далеко ходить, у кого черт за плечами, ? произнес равнодушно Пацюк, не изменяя своего положения.

Вакула уставил на него глаза, как будто бы на лбу его написано было изъяснение этих слов. «Что он говорит ?» ? безмолвно спрашивала его мина; а полуотверстый рот готовился проглотить, как галушку, первое слово. Но Пацюк молчал.

Тут заметил Вакула, что ни галушек, ни кадушки перед ним не было; но вместо того на полу стояли две деревянные миски: одна была наполнена варениками, другая сметаною. Мысли его и глаза невольно устремились на эти кушанья. «Посмотрим, ? говорил он сам себе, ? как будет есть Пацюк вареники. Наклоняться он, верно, не захочет, чтобы хлебать, как галушки, да и нельзя: нужно вареник сперва обмакнуть в сметану».

Только что он успел это подумать, Пацюк разинул рот, поглядел на вареники и еще сильнее разинул рот. В это время вареник выплеснул из миски, шлепнул в сметану, перевернулся на другую сторону, подскочил вверх и как раз попал ему в рот. Пацюк съел и снова разинул рот, и вареник таким же порядком отправился снова. На себя только принимал он труд жевать и проглатывать.

«Вишь, какое диво!» ? подумал кузнец, разинув от удивления рот, и тот же час заметил, что вареник лезет и к нему в рот и уже выказал губы сметаною. Оттолкнувши вареник и вытерши губы, кузнец начал размышлять о том, какие чудеса бывают на свете и до каких мудростей доводит человека нечистая сила, заметя притом, что один только Пацюк может помочь ему. «Поклонюсь ему еще, пусть растолкует хорошенько. Однако что за черт! ведь сегодня голодная кутья, а он ест вареники, вареники скоромные! Что я, в самом деле, за дурак, стою тут и греха набираюсь! Назад!» И набожный кузнец опрометью выбежал из хаты.

Однако ж черт, сидевший в мешке и заранее уже радовавшийся, не мог вытерпеть, чтобы ушла из рук его такая славная добыча. Как только кузнец опустил мешок, он выскочил из него и сел верхом ему на шею.

Мороз подрал по коже кузнеца; испугавшись и побледнев, не знал он, что делать; уже хотел перекреститься. Но черт, наклонив свое собачье рыльце ему на правое ухо, сказал:

? Это я ? твой друг, все сделаю для товарища и друга! Денег дам сколько хочешь, ? пискнул он ему в левое ухо. ? Оксана будет сегодня же наша, ? шепнул он, заворотивши свою морду снова на правое ухо.

Кузнец стоял, размышляя.

? Изволь, ? сказал он наконец, ? за такую цену готов быть твоим!

Черт всплеснул руками и начал от радости галопировать на шее кузнеца. «Теперь-то попался кузнец!? думал он про себя, ? теперьто я вымещу на тебе, голубчик, все твои малеванья и небылицы, взводимые на чертей! Что теперь скажут мои товарищи, когда узнают, что самый набожнейший из всего села человек в моих руках?» Тут черт засмеялся от радости, вспомнивши, как будет дразнить в аде все хвостатое племя, как будет беситься хромой черт, считавшийся между ними первым на выдумки.

? Ну, Вакула! ? пропищал черт, все так же не слезая с шеи, как бы опасаясь, чтобы он не убежал, ? ты знаешь, что без контракта ничего не делают.

? Я готов! ? сказал кузнец. ? У вас, я слышал, расписываются кровью; постой же, я достану в кармане гвоздь! ? Тут он заложил назад руку ? и хвать черта за хвост.

? Вишь, какой шутник! ? закричал, смеясь, черт. ? Ну, полно, довольно уже шалить!

? Постой, голубчик! ? закричал кузнец, ? а вот это как тебе покажется? ? При сем слове он сотворил крест, и черт сделался так тих, как ягненок. ? Постой же, ? сказал он, стаскивая его за хвост на землю, ? будешь ты у меня знать подучивать на грехи добрых людей и честных христиан! ? Тут кузнец, не выпуская хвоста, вскочил на него верхом и поднял руку для крестного знамения.

? Помилуй, Вакула! ? жалобно простонал черт, ? все что для тебя нужно, все сделаю, отпусти только душу на покаяние: не клади на меня страшного креста!

? А, вот каким голосом запел, немец проклятый! Теперь я знаю, что делать. Вези меня сей же час на себе, слышишь, неси, как птица!

Источник:
Вечера на хуторе близ
Как вкопанный стоял кузнец на одном месте. «Нет, не могу; нет сил больше. ? произнес он наконец. ? Но боже ты мой, отчего она так чертовски хороша? Ее взгляд, и речи, и все, ну вот так и жжет, так и
http://www.klassika.ru/read.html?proza/gogol/vechera2.txt&page=5

Николай Васильевич Гоголь1809-1852

Суровые отзывы о «Ганце Кюхельгартене» сильно огорчили Гоголя, но не отвратили от литературы. В это время русская общественность проявляла большой интерес к Украине: ее нравам, быту, фольклору, литературе. Украинская тематика, так часто привлекавшая Рылеева, продолжала сказываться в творчестве Пушкина ( «Полтава »), А. И. Подолинского ( «Гайдамаки »), А. А. Погорельского ( «Двойник , или Мои вечера в Малороссии», «Монастырка »), А. А. Дельвига ( «Малороссийская мелодия») и многих других писателей. Широкую популярность приобрели в эти годы выходцы из Украины— это, прежде всего, В. Т. Нарежный и О. М. Сомов. Отвечая на потребности читателей, некоторые петербургские журналы и альманахи перепечатывали на своих страницах произведения украинских писателей даже на их родном языке: «Вестник Европы» — П. П. Гулака-Артемовского (1827 ), «Северные цветы» — И. П. Котляревского (1830 ) и др.

У Гоголя возникает смелая мысль — откликнуться собственными художественными произведениями на читательскую потребность в украинской тематике, в частности в фольклорно-этиографических материалах. Вероятно, в апреле— мае 1829 года Гоголь начал писать «Вечера на хуторе близ Диканьки». Тематика «Вечеров » — характеры, духовные свойства, моральные правила, нравы, обычаи, быт, поверья украинского крестьянства ( «Сорочинская ярмарка», «Вечер накануне Ивана Купалы», «Майская ночь»), казачества ( «Страшная месть») и мелкого поместного дворянства ( «Иван Федорович Шпонька и его тетушка»).

Идейный смысл «Вечеров на хуторе близ Диканьки» определялся народно-демократическими взглядами Гоголя. Эти взгляды складывались у писателя под воздействием освободительного движения, всего социально-бытового окружения, а также устной поэзии и прогрессивной литературы. Демократизм Гоголя укреплялся и его дальнейшими наблюдениями над бытом помещиков. Вскоре после завершения «Вечеров », находясь в Васильевке (июль 1832 года), он извещал поэта И. И. Дмитриева: «народ беден», а помещики, у которых «капиталов нет, счастливая мысль дремлет», «рыскают с горя за зайцами».

Отражая народные представления и собственные мечты о справедливых, разумных социальных отношениях, об идеальном человеке, прекрасном физически и нравственно, Гоголь в «Вечерах …» возвышает добро над злом, великодушие над корыстолюбием, гуманизм над эгоизмом, отвагу над трусостью, энергию над ленью и праздностью, благородство над низменностью и подлостью, одухотворенную любовь над грубой чувственностью. Писатель убеждает своих читателей, что власть денег губительна, счастье достигается не преступлением, а добром, человеческие, земные силы побеждают дьявольские, нарушение естественных, народно-нравственных законов, предательство родины заслуживает самой тягчайшей кары.

«Вечера на хуторе близ Диканьки» воссоздают народные нравы, бытовые обычаи и поверья главным образом стародавнего времени, когда Украина была свободной от крепостничества. Как известно, крепостную зависимость установила Екатерина II в 1783 году, И не случайно запорожцы из повести «Ночь перед рождеством», жалуясь на притеснения, на лишения прежних вольностей и привилегий, просят ее: «Зачем губить верный народ?» Поэтизируя свободную жизнь трудового народа, Гоголь в повестях «Сорочинская ярмарка» и «Майская ночь, или Утопленница» обращается не к подневольно-крепостным, а к государственным земледельцам, которых на Украине оставалось довольно много. Слова Левко: «Мы , слава богу, вольные козаки!» являлись выражением чувств, дум, желаний Гоголя и его положительных героев.

Фантастика, органически вплетенная писателем в реальную жизнь, приобретает в «Вечерах …» прелесть наивно-народного воображения и, несомненно, служит поэтизации народного быта. Но при всем том религиозность самого Гоголя не исчезала, а постепенно росла. Более полно, нежели в других произведениях, она выразилась в повести «Страшная месть». Здесь в образе колдуна, воссозданном в мистическом духе, олицетворяется дьявольская сила. Но этой загадочно страшной силе противопоставляется православная религия, вера во все побеждающую власть божественного произволения. Так, уже в «Вечерах …» проявились мировоззренческие противоречия Гоголя. По стилю, по художественной манере в них преобладает романтический принцип изображения, но при явных реалистических тенденциях, побеждающих в «Повести об Иване Федоровиче Шпоньке и его тетушке».

Главная цель Гоголя — воплотить красоту духовной сущности народа, его мечты о вольной и счастливой жизни. Следуя романтическому принципу, писатель изображает быт украинского крестьянства и казачества по преимуществу не в его повседневности, будничности, многосторонности, а главным образом в его праздничности, необычности, исключительности. Ярмарка ( «Сорочинская ярмарка»), Иванов вечер ( «Вечер накануне Ивана Купалы»), гуляние парубков и дивчин в майскую ночь ( «Майская ночь, или Утопленница»), колядки ( «Ночь перед рождеством») — вот что привлекает внимание писателя. Героев «Вечеров …», отображенных в отдыхе, в праздничной гульбе, Пушкин справедливо назвал поющим и пляшущим племенем.-

«Вечера на хуторе близ Диканьки» населены массой персонажей — злых и добрых, обычных и незаурядных, пошлых и поэтичных. Перед нами проходит галерея лиц, явно нарушающих народно-нравственные законы, духовно ограниченных, корыстолюбивых, эгоистических, чаще всего властвующих: попович ( «Сорочинская ярмарка»), кулак Корж ( «Вечер накануне Ивана Купалы»), голова Макогоненко ( «Майская ночь, или Утопленница»), богач Чуб, дьяк ( «Ночь перед рождеством»).

Но, воссоздавая пеструю толпу характеров, Гоголь центром «Вечеров …» делает не праздных «существователей », погрязших в тине стяжательства, а трудовой народ. Ведущими героями «Вечеров …» являются характеры могучие духом, широкие по своей натуре, волевые, цельные, морально твердые, вроде кузнеца Вакулы ( «Ночь перед рождеством»), деда ( «Пропавшая грамота»), Данилы Бурульбаша ( «Страшная месть»), умные, смелые, ловкие, как Грицко Голопупенко ( «Сорочинская ярмарка»), поэтические, подобно Левко и Ганне ( «Майская ночь, или Утопленница»).

Действующие лица «Вечеров …» чаще рисуются в одностороннем преувеличении их психологических свойств, в резко подчеркнутой пластичности их внешних обликов, в эмоциональной приподнятости их речи, идущей от народно-песенной стихии. При этом внешний портрет персонажа всегда дается в тесной связи с внутренним его обликом.

Левко, молодой, вольнолюбивый, смелый до дерзости казак ( «Майская ночь, или Утопленница»), ради правды не щадит и своего отца. Это он, призывая парубков «побесить хорошенько» Голову, говорит: «Покажем ему, хлопцы, что мы вольные козаки». Писатель рисует его удалым вожаком парубков, импровизатором-песенником и режиссером хитроумнейших проделок. У него «орлиные очи», черные брови и усы. Его речь к любимой, полная нежности и ласки, певучая, словно песня: «Не бойся: никого нет. Вечер тепел…» Это объяснение Левко с Ганной, как установлено, восходит к народной песне «Сонце низенько, вечер близенько».

Романтически приукрашены и второстепенные действующие лица. Поэтизируя своих любимых героев, Гоголь наделяет их свойствами яркой индивидуальности. На это обратил внимание еще Белинский. Романтическая позиция Гоголя, за исключением повести «Иван Федорович Шпонька…», сказалась и в сюжетах «Вечеров …». Любой из них повествует «про какое-нибудь старинное чудное дело». Все они тесно связаны с волшебно-сказочным фольклором.

Гоголь испытал в какой-то мере и литературно-книжные воздействия. Он продолжал традиции добродушного юмора, лукавой иронии и бичующей сатиры, так ярко воплотившиеся в поэме «Энеида » И. П. Котляревского, в комедии «Простак , или Хитрость женщины, перехитренная солдатом» В. А. Гоголя-Яновского и в «Гараськиных одах» П. П. Гулака-Артемовского.

Еще в 1831 году Н. И. Надеждин отметил прямую перекличку сюжетов «Вечеров …» с «Чарами любви» немецкого романтика Тика. Дальнейшие исследователи (И . И. Замотин, В. В. Виноградов, Н. Л. Степанов, Ю. В. Манн) усматривали переклички «Вечеров …»с произведениями Э. Т. А. Гофмана, К. Брентано, Л. Й. Арнима (Германия ), У. Ирвинга (Америка ).

«Вечера …» обильны картинами природы, величественной и пленительно-прекрасной. Писатель награждает ее самыми превосходными степенями мажорных сравнений: «Снег … обсыпался хрустальными звездами» ( «Ночь перед рождеством») и эпитетов: «Земля вся в серебряном свете», «Божественная ночь» ( «Майская ночь, или Утопленница»). Эстетизированные пейзажи усиливают красоту положительных героев, утверждают их единство, гармоническую связь с природой, а контрастируя, подчеркивают безобразие отрицательных персонажей.

В каждом произведении «Вечеров …» в соответствии с его идейным замыслом и жанровым своеобразием природа принимает индивидуальную окраску. В «Сорочинской ярмарке», как бы аккомпанируя беззаботно-радостной, торжествующей любви Грицко — Параски, она светла, полна «сладострастия и неги». В «Майской ночи» для нее характерны оттенки грусти, угрюмости, таинственности. В «Страшной мести» ей свойственна мрачность, суровость, героичность.

Но сказ повествователей, более всего выдержанный в речи пасечника и дьячка, не сохраняет строгой последовательности и нередко переходит в «безличный », точнее сказать, в прямой голос автора, искушенного в литературной речи, великолепно владеющего изобразительными средствами романтизма. Авторский голос принимает самые различные интонации — сочувственные, иронические, грустные и т. д.

Но голос автора при всем разнообразии его интонаций не противостоит голосам рассказчиков из народа, а сливается с ними. Сочетание устно-народного сказа основных рассказчиков и литературной речи автора (нередко относящегося к рассказчикам, как в «Пропавшей грамоте», с иронией), разнообразя стилистику «Вечеров …», сообщает ей яркую пестроту, эффектную многоцветность. «Вечера …» проникнуты юмором. Светлый юмор, искрящийся на всем протяжении «Вечеров …», развенчивает таинственно-фантастическое, убеждает читателя в его призрачности.

В «Вечерах …», в основном романтических по содержанию и форме, явно проступают в той или иной мере реалистические эпизоды, картины, характеры: Хивря, Солопий и попович ( «Сорочинская ярмарка»), Каленик и Голова ( «Майская ночь, или Утопленница»), дед ( «Пропавшая грамота»). При наличии отдельных ошибок, указанных современниками Гоголя, в «Вечерах …» с большой точностью воспроизведена обрядовая сторона народной жизни. Таковы, например, описания гостей, поспешающих на ярмарку, и диалог Солопия с Хиврей в «Сорочинской ярмарке».

Незавершенность сатирической повести о Шпоньке составитель «Вечеров …» объясняет утратой части ее рукописи, а на самом деле это замечательный и многозначительный художественный прием. Отсутствие конца повести подчеркивает тождественность, ординарность, заурядную обычность, пошлость, бессмыслицу, повторяемость всей последующей жизни Шпоньки.

Белинский, видя в „Вечерах…“„восход нового великого светила“, на протяжении всей своей литературной деятельности утверждал их народность, блеск и остроумие, дивную поэтичность. Но, восторгаясь этими „веселыми песнями на пиру еще неизведанной жизни“, критик не одобрил религиозно-мистических тенденций, проявившихся в повестях „Вечер накануне Ивана Купалы“ и „Страшная месть“.

Источник:
Николай Васильевич Гоголь1809-1852
«Вечера на хуторе близ Диканьки»
http://www.literature-xix.ru/gogol/vechera-na-khutore-bliz-dikanki/

COMMENTS