Вино из одуванчиков

Вино из одуванчиков

«Винo из одуванчиков» (англ. Dandelion Wine ) — повесть Рэя Брэдбери, впервые изданная в 1957 году.

«Вино из одуванчиков» — произведение, выделяющееся среди литературного творчества Рэя Брэдбери личными переживаниями писателя. Это во многом автобиографическая книга, действие которой происходит летом 1928 года в вымышленном городе Грин Таун, штат Иллинойс. Прототипом городка является родной город Брэдбери — Уокиган в том же штате США.

В центре сюжета — братья Сполдинг: Дуглас (12 лет) и Том (10 лет). Повесть состоит из вереницы историй, приключившихся в маленьком городке Грин-тауне за три летних месяца с братьями, их родственниками, соседями, друзьями, знакомыми.

Дедушка Тома и Дугласа каждое лето готовит вино из одуванчиков. Часто Дуглас размышляет о том, что это вино должно хранить в себе текущее время, те события, которые произошли, когда вино было сделано: «Вино из одуванчиков. Сами эти слова — точно лето на языке. Вино из одуванчиков — пойманное и закупоренное в бутылке лето».

Изначально повесть задумывалась более сложной и объёмной, но редактор Уолтер Брэдбери (однофамилец) предложил писателю: «Возьми эту книгу за уши и потяни в разные стороны. Она разорвётся на две части. Каждая вторая [история] выпадет, а оставшиеся займут своё место. Они образуют твою первую книгу, а оставшиеся — продолжение». Однако продолжение под названием «Лето, прощай!» вышло только в 2006 году, а не вошедшие рассказы были изданы ещё через год сборником «Летнее утро, летняя ночь». В этих книгах значительная роль отводится персонажу — мальчику по имени Дуглас Сполдинг, который является аллюзией на самого Брэдбери: Дуглас — это его второе имя, а Сполдинг — девичья фамилия его бабушки по отцу [1] .

Источник:
Вино из одуванчиков
«Винo из одуванчиков» (англ. Dandelion Wine ) — повесть Рэя Брэдбери, впервые изданная в 1957 году. «Вино из одуванчиков» — произведение, выделяющееся среди литературного творчества
https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B8%D0%BD%D0%BE_%D0%B8%D0%B7_%D0%BE%D0%B4%D1%83%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D1%87%D0%B8%D0%BA%D0%BE%D0%B2_(%D1%80%D0%BE%D0%BC%D0%B0%D0%BD)

Вино из одуванчиков

На этой странице можно получить информацию о повести «Вино из одуванчиков». Рэй Брэдбери.RU содержит самый полный и тщательно отсортированный каталог повестей и рассказов писателя.

Совсем не фантастическая и даже во многом автобиографичная повесть. Любимое произведение для многих читателей. События лета, прожитого одним мальчиком, за которым легко угадывается сам автор, описаны серией коротких рассказов, соединённых своеобразными «мостиками», придающими повести целостность.

Как и «Марсианские хроники» эта повесть продолжена целой серией рассказов, которые не вошли под эту обложку, но в которых действуют те же герои в том же городке — Гринтауне.

Первоначальный замысел повести был значительно более сложным и объёмным, но в том числе по требованию издателя от него была оставлена примерно треть. Вторая сюжетная линия была восстановлена в 2006 году в отдельном романе «Лето, прощай», а Оставшиеся рассказы и короткие зарисовки были изданы в 2007 году сборником «Летнее утро, летняя ночь».

Рэй всегда имел склонность к ностальгии, что в английском языке называется — сентиментальный дурак. Но это ничуть его не смущало. На протяжении многих лет критики упрекали Брэдбери за излишнюю сентиментальность, и его ответ на подобную критику был: «Вы чертовски правы!».

Дело было в Лос-Анджелесе . Рэй ехал в автобусе, когда его внимание привлёк паренёк с особенной, пружинящей походкой, которую ни с чем не спутаешь. Рэй посмотрел на его ноги — и точно: паренёк был обут в новёхонькие теннисные туфли, белоснежные, чистое совершенство! Такие, что с их помощью можно было бы одним прыжком перемахнуть через самые высокие здания (по крайней мере, их обладателю, наверняка, казалось именно так). Этот образ вызвал у Рэя яркие воспоминания об особой летней традиции времён его юности: каждый год, в июне, мать брала его с собой на Дженеси-стрит, чтобы купить пару новеньких теннисных туфель. После того как Рэй сошёл с автобуса, он отправился прямиком домой, чтобы записать появившиеся идеи. Так родился рассказ «Отзвук бегущего лета».

«Люди, которые мастерили теннисные туфли, откуда-то знают, чего хотят мальчишки и что им нужно. Они кладут в подмётки чудо-траву , что делает дыханье лёгким, а под пятку — тугие пружины, а верх ткут из трав, отбеленных и обожжённых солнцем в просторах степей. А где-то глубоко в мягком чреве туфель запрятаны тонкие, твёрдые мышцы оленя. Люди, которые мастерят эти туфли, верно, видели множество ветров, проносящихся в листве деревьев, и сотни рек, что устремляются в озёра. И всё это было в туфлях, и всё это было — лето.»



Рэй работал со своей скоростью, что было особенно важно, так как он не любил, когда на него давили. С начала 50-х годов он составлял компиляцию иллинойских рассказов, которые он надеялся однажды переработать в повесть. Эту идею Рэй вынашивал долгое время, с середины сороковых, когда он поделился ею с Доном Конгдоном, в то время ещё редактором в «Саймон и Шустер». Конгдону задумка пришлась по душе, и на протяжении нескольких лет он мягко подталкивал Брэдбери к её осуществлению. Предполагалось, что первым крупным произведением Брэдбери как раз и станет книга об Иллинойсе. Но затем небольшая книжица под названием «451 градус по Фаренгейту», так сказать, воспламенила воображение Рэя и вырвалась в первые ряды.

И вот, в 1956 году наконец началась работа над иллинойской книгой. Уолтер Брэдбери даже предлагал Рэю писать по главе в неделю и отсылать ему, таким образом книга вскоре была бы написана. Уолтер ни в коем случае не подгонял Рэя, он просто хотел дать понять, что крайне заинтересован в будущей книге. Рэй уверил своего редактора, что сделает всё возможное; медленно, но верно работа над книгой подходила к концу.

Как и всегда, в иллинойских рассказах Рэй писал о волшебстве. Однако на этот раз у волшебства не было ничего общего ни с космическими ракетами, ни с клоунами. Волшебство, присутствующее в повести, было магией воспоминаний. Рэй воссоздал в памяти лето 1928 года: то, как они с дедом сидели на крыльце; как дед в сгущающихся сумерках зажигал трубку, а мальчишка в новеньких теннисных туфлях вслушивался в звуки первой в сезоне стрижки газона. И конечно же, семейный обычай изготовления вина из одуванчиков на пике «сухого закона». Каждая порция солнечного эликсира была закупорена в бутылку из-под кетчупа, снабжена этикеткой с указанием даты и убрана до поры в подвал. Там вино дожидалось далёкого зимнего денька, когда её достанут, чтобы вновь ощутить на губах вкус лета. То была одна из любимых метафор Рэя Брэдбери: воспоминания, сохранённые на будущее, ждущие момента, когда их откроют.

Спустя несколько лет эпизодической работы над рассказами о лете 1928 года, Рэй находился в шаге от завершения книги. К августу 1956 года он отослал своему редактору оглавление, перечисляющее истории, которые должны были войти в иллинойскую повесть в рассказах, теперь уже официально озаглавленную «Вино из одуванчиков», по названию одного из рассказов. Почти завершённая книга прослеживала жизнь юного Дугласа Сполдинга (прозрачный намёк на юного Рэя Брэдбери: Дуглас — его второе имя, Сполдинг — девичья фамилия бабушки по отцу) с лета 1928 года по лето 1929 года.

Когда Уолтер Брэдбери увидел рукопись со слабо связанными между собой рассказами, его посетила идея. Он сказал Рэю, что видит в рукописи две книги. «Если ты возьмешь свою рукопись за уши и хорошенько потянешь в разные стороны, она распадётся на две половины. Каждую вторую главу нужно исключить, тогда оставшиеся встанут так, как надо. Из них получится твоя первая книга, а из всех тех, что мы исключили — её продолжение», — советовал Рэю его редактор.

Рэй последовал этому совету и убрал половину рассказов из рукописи. Оставшаяся половина по-прежнему называлась «Вино из одуванчиков»; те рассказы, что Рэй исключил, составили продолжение книги, вышедшее под заглавием «Лето, прощай!» («Farewell, Summer») только 17 октября 2006 года. Чтобы сгладить переходы между оставшимися главами, Рэй написал дополнительные связующие главы, как уже делал в случае с «Марсианскими хрониками». «Вино из одуванчиков» оказалось серией рассказов о маленьком мальчике, Дугласе Сполдинге, который вместе со своим братом Томом приходит к компромиссу со временем и бренностью бытия.

Наряду с написанием связующих глав для того, чтобы сделать повествование более однородным, Рэй также убрал названия рассказов каждой из глав, что придало книги большее сходство с цельной повестью. Если бы названия были сохранены, то оглавление книги выглядело бы примерно так:

Рэй отправил новую версию рукописи «Вина из одуванчиков» Уолтеру Брэдбери в конце 1956, но не смотря на это, редактировал книгу ещё в течение нескольких месяцев. Рэй, как всегда, относился к переписыванию книги очень придирчиво. Он до тех пор шлифовал и полировал текст, пока рукопись не выдирали у него из рук и не отправляли на печатный станок. Книга «Вино из одуванчиков» увидела свет в сентябре 1957 года.

Далеко не каждый день случается писателю прославиться за пределами родной планеты. В июле 1971 года с Рэем Брэдбери случилось именно это. Команда космического корабля «Аполлон 15» — Дэвид Скотт, Альфред Уорден и Джеймс Ирвин — помогли Рэю оставить свой след на лунной поверхности. Согласно традиции всех экспедиций «Аполлона», астронавты давали имена кратерам, находящимся в окрестности места посадки лунного модуля. И в честь книги Рэя Брэдбери один маленький кратер получил название Одуванчиковый, или Данделлион («Dandelion»). Это было громкое признание глубокого влияния, которое оказал Рэй Брэдбери на культуру своего времени.

Повесть экранизирована в России, в 1997 году, Игорем Апасяном. В фильме снимались Лия Ахеджакова, Вера Васильева и другие замечательные актёры, а также талантливые юные актёры, занятые на детских ролях. Свою последнюю роль (умирающего полковника Фрилея) сыграл Иннокентий Смоктуновский. Фильм подробный и неспешный (4 серии), подходит как для взрослой, так и для детской аудитории, получил немало заслуженных наград на фестивалях.

Повесть полностью в переводе Э. Кабалевской
(полный текст удалён с сайта по требованию правообладателя)

Купите легальную электронную копию повести « Вино из одуванчиков » в магазине Литрес.

Очень, очень, очень поэтичная повесть. Оценить смогла только, прочитав лет в 19, раньше порывалась прочитать, но не шло. Романтики, читайте! Не пожалеете! и снова детство со своими тайнами проникнет в Вас! 😉

Читал «Вино из одуванчиков» зимой и мне было все равно что на дворе дождь или снег, книга грела теплым июльським летним солнцем. В этой книге есть все! Перо художника мягко и красочно разрисовало целый город и даже больше целый мир, мир который так легко уместился в блокноте мальчишки. А между строк сказочными узорами пестреют самые важные вещи, но не те которые были важными читая первые строки книги, а те, что если присмотреться, и есть частицами жизни. Мои пожелания читателям — живите и будьте рады только от того что живете.

Я лично прочла это 40 лет назад. И все эти годы вспоминаю, цитирую, и хочу прочеесть еще и еще раз. Не обсуждается. Это надо читать. И знать.

Эта книга. она как жизнь. Она, как то самое одуванчиковое вино, вбирает в себя все краски мира.
И греет, когда холодно.
Она говорит обо всём на свете, обо всём, что нужно знать.
И каждый наверняка в ком-нибудь из героев узнает себя.

Соглашусь со всеми, кто писал выше. но лично для себя выделила 15ю часть. вот что я могу про нее сказать :
. нет не красиво, идеально..нет, не то. безупречно? Может. С долей иронии? Наверное. Но неизменно с чувством жизни.

Книга меня сразила

Это восхитительная работа. Она радостная,солнечная и, в тоже время, очень печальная. Мальчишки открывают ля себя настолько разные вещи. От «Я ЖИВОЙ» до «Жизнь — это одиночество» и «Я когда-нибудь должен умереть» . После прочтения этой повести каждый над чем-то задумается. Каждый вспомнит своё детство и вспомнит о том, что оно прошло, но это не значит, что мы больше не можем делать для себя какие-то открытия. Я желаю всем НЕ ПЕРЕСТАВАТЬ УДИВЛЯТЬСЯ!

28 августа 2007

Присоединяюсь к теплым отзывам! книга запала в душу. думаю, что тоже через 40 лет все еще буду о ней помнить.

9 сентября 2007

Невозможно словами описать чувства, накатывающие теплой, доброй волной на протяжении чтения всего произведения. очень, очень Душевно.

Я прочитала в 13. училка заставила

30 октября 2007

Гениально. Другого определения нет.

Моя любимая! Взяла бы с собой в космос:-) Чтобы не забыть какая она прекоасная земля! Доставала бы книгу и читала-пила, как вино из одуванчиков. -)

великолепная книга, великолепный перевод.

прослушала аудиозапись. Крайне не понравилось. Мертвящая эстетика. Все персонажи — мертвые, как манекены. Особое недоумение вызвали главы, где дети-дебилы издеваются над пожилой женщиной, отнимают у нее вещи и т.д., и где две клуши сбили человека и смылись с места происшествия, и это с умилением смакуется как трогательная старческая шалость. Банальности преподносятся высокопарно, словно великие открытия. Скучно, и осадок неприятный.

4 сентября 2010

Одна из тех книг, которые хочется иметь при себе всегда. Хотя бы отрывками, в душе.

То , что никогда не изменится, и дети будут читать и старики

19 августа 2008

Очень легко читается. Вызывает чувство ностальгии. Я считаю, что каждый ребенок должен обязательно попробовать почитать эту повесть.

17 октября 2008

Великолепная книга. Пока читала я жила в Гринтауне, штат Иллинойс, наслаждалась летом, ( хотя за окном давно октябрь). Получила колоссальное удовольствие. Согласна с тем, что эту книгу не возможно описать, ее надо прочесть. Советую романтикам с богатым воображением.

Мне 14, сейчас читаю книгу в оригинале (на русском ещё кстати, раньше не читал)). Очень нравится. Вспоминаю себя в 12 лет и кажется, будто это было так давно . Будто целая вечность прошла. Изменились взгляды и мировоззрение. Но «Вино уз одуванчиков» вернуло мне дорогие сердцу воспоминания ..

28 октября 2008

Год назад я открыла для себя этого автора «Вино из одуванчиков». Полный восторг. Ощущение сравнимо с тем, когда после долгих поисков и ожиданий встечаешь то самое ценное и родное, что так долго и настойчиво искал.. . Эта книга вернула мне себя. Спасибо Рэю. 🙂

очень трогательная, добрая книга. буду читать продолжение! сейчас в январе, кажется и мне досталось немного вина из одуванчиков 🙂

Эта книга открыла мне глаза на мир ,она по правде великолепна!

25 августа 2009

прекрасная книга,сколько тепла идет от нее.прочитайте обязательно и вы вспомните свое детство.

15 сентября 2009

Тут уже многое написали положжительного и вот еще один положительный отзыв!
Эта книга дала спокойствие и новое мировозрение ! В ней я нашла себя . и книга вернула вот это чувство лета!
Цитаты из книги всегда со мной и везде, везде я с ними сталкиваюсь. и вспоминаю ту или иную главу !
Потрясающее!

29 сентября 2009

«Вино из одуванчиков»- самая настоящая библия, в которой заложена информация пусть не о всем на свете, но «машина счастья» Лео Ауфмана меня сразила на повал и перевернула мои взгляды на человеческую жизнь. Ведь это и есть счастье — любящие тебя близкие, друзья и родные. Ни какие мимолетные радости не заменят настоящей ценности — тепла и уюта домашнего очага!

Замечательная вещь. узнаю в этой книге себя. )

17 февраля 2010

В третий раз перечитываю книгу через много- много лет. Это как опять возвратиться в детство, каждый раз чувство радости и печали становится все более щемящим. Спасибо автору , что напоминает нам, как прекрасен мир вокруг, что жизнь наша ценна и удивительна, что надо любить людей, близких, ведь все так быстро проходит.

21 августа 2010

Эта повесть, как сладкий сон!

25 октября 2010

Очень хороший рассказ,но большой!

Жаль, что здесь книга представлена не полностью. Правообладатели . эээх! Хорошие книги будучи прочитаны в и-нете потом покупаются и читаются-перечитываются в бумажном виде. Хорошим книгам нечего бояться, что их опубликуют в сети. А книги Брэдбери безусловно хороши.

Нежно,искренне и хочется плакать от того,что во взрослой жизни люди лгут и не живут так непосредственно и прекрасно,как в детстве.

Шедеврально. заставлет смеяться и плакать одновременно, такое не каждому автору дано.
Поистинне восхитительная книга. Теперь она по праву моя самая любимая!)

6 сентября 2011

Книга о ностальгии и в тоже время о необходимости жить только здесь и сейчас

НЕ стоит воспринимать повесть буквально

3 месяца лета как на ладони. великолепно.
эта книга позволяет не только окунутся вместе с героем в события, но и чувствовать то же что и он, чувствовать не только эмоции но и вкусы, запахи, прикосновения.
эта книга на все времена и для всех возрастов.
она встанет на равне с произведениями великих классиков и будет читаема через века.

26 февраля 2012

Буквально недавно закончил читать эту книгу и просто влюбился в Брэдбери. Он заставил меня о многом задуматься, над многим по размыслить. На столько точно смог передать чувства ребёнка его переживания. Но увы, мало таких детей сейчас, которые способны так думать.

Рэй Брэдбери: «Смысл жизни — в любви»

Прочитала эту книгу в переводе Кабалевской. Самые положительные впечатления. Написано легко и вкусно, ощущение полного присутствия, порой кажется, что чувствуешь даже запахи. Заставляет задуматься о самых важных вещах в жизни. Особенно поразила машина времени и машина счастья. Жаль только, что машина счастья была увидена лишь мужскими глазами, и не было женского взгляда. Всем советую прочитать.

Сейчас мне 12 и я прочитала эту книгу по школьной программе. Мне очень понравилось это произведение. Книга очень легко написана, и ты вживаешься в нее- как буд-то сам переживаешь эти все чувства и открытия. Советую всем прочитать!

Источник:
Вино из одуванчиков
На этой странице можно получить информацию о повести «Вино из одуванчиков». Рэй Брэдбери.RU содержит самый полный и тщательно отсортированный каталог повестей и рассказов писателя. Совсем не
http://raybradbury.ru/library/novels/wine/

Вино из одуванчиков

Copyright © 1957 Ray Bradbury

© Кабалевская Э., перевод на русский язык, 2013

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2013

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Уолтеру А. Брэдбери, не дядюшке и не двоюродному брату, но, вне всякого сомнения, издателю и другу

Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний – теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.

Дуглас Сполдинг, двенадцати лет от роду, только что открыл глаза и, как в теплую речку, погрузился в предрассветную безмятежность. Он лежал в сводчатой комнатке на четвертом этаже – во всем городе не было башни выше, – и оттого, что он парил так высоко в воздухе вместе с июньским ветром, в нем рождалась чудодейственная сила. По ночам, когда вязы, дубы и клены сливались в одно беспокойное море, Дуглас окидывал его взглядом, пронзавшим тьму, точно маяк. И сегодня…

– Вот здорово! – шепнул он.

Впереди целое лето, несчетное множество дней – чуть не полкалендаря. Он уже видел себя многоруким, как божество Шива из книжки про путешествия: только поспевай рвать еще зеленые яблоки, персики, черные, как ночь, сливы. Его не вытащить из лесу, из кустов, из речки. А как приятно будет померзнуть, забравшись в заиндевелый ледник, как весело жариться в бабушкиной кухне заодно с тысячью цыплят!

А пока – за дело!

(Раз в неделю ему позволяли ночевать не в домике по соседству, где спали его родители и младший братишка Том, а здесь, в дедовской башне; он взбегал по темной винтовой лестнице на самый верх и ложился спать в этой обители кудесника, среди громов и видений, а спозаранку, когда даже молочник еще не звякал бутылками на улицах, он просыпался и приступал к заветному волшебству.)

Стоя в темноте у открытого окна, он набрал полную грудь воздуха и изо всех сил дунул.

Уличные фонари мигом погасли, точно свечки на черном именинном пироге. Дуглас дунул еще и еще, и в небе начали гаснуть звезды.

Дуглас улыбнулся. Ткнул пальцем.

Там и там. Теперь тут и вот тут…

В предутреннем тумане один за другим прорезались прямоугольники – в домах зажигались огни. Далеко-далеко, на рассветной земле вдруг озарилась целая вереница окон.

– Всем зевнуть! Всем вставать!

Огромный дом внизу ожил.

– Дедушка, вынимай зубы из стакана! – Дуглас немного подождал. – Бабушка и прабабушка, жарьте оладьи!

Сквозняк пронес по всем коридорам теплый дух жареного теста, и во всех комнатах встрепенулись многочисленные тетки, дядья, двоюродные братья и сестры, что съехались сюда погостить.

– Улица Стариков, просыпайся! Мисс Элен Лумис, полковник Фрилей, миссис Бентли! Покашляйте, встаньте, проглотите свои таблетки, пошевеливайтесь! Мистер Джонас, запрягайте лошадь, выводите из сарая фургон, пора ехать за старьем!

По ту сторону оврага открыли свои драконьи глаза угрюмые особняки.

– Мистер Тридден, бегите в трамвайное депо!

И вскоре по узким руслам мощеных улиц поплывет трамвай, рассыпая вокруг жаркие синие искры.

– Джон Хаф, Чарли Вудмен, вы готовы? – шепнул Дуглас улице Детей.

– Готовы? – спросил он у бейсбольных мячей, что мокли на росистых лужайках, у пустых веревочных качелей, что, скучая, свисали с деревьев.

– Мам, пап, Том, проснитесь!

Тихонько прозвенели будильники. Гулко пробили часы на здании суда. Точно сеть, заброшенная рукой Дугласа, с деревьев взметнулись птицы и запели. Дирижируя своим оркестром, Дуглас повелительно протянул руку к востоку.

И взошло солнце.

Дуглас скрестил руки на груди и улыбнулся, как настоящий волшебник. «Вот то-то, – думал он. – Только я приказал – и все повскакали, все забегали. Отличное будет лето!»

И он напоследок оглядел город и щелкнул ему пальцами.

Распахнулись двери домов, люди вышли на улицу.

Лето тысяча девятьсот двадцать восьмого года началось.

В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.

И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, – так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох Вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные – на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня – пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и все до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе – ни облачка. Того и гляди, кто-то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина…

Дуглас во все глаза смотрел на плывущие мимо поля. Нет, ни садом не пахнет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохотать в лесу.

А все-таки, Дуглас вздрогнул, день этот какой-то особенный.

Машина остановилась в самом сердце тихого леса.

– А ну, ребята, не баловаться!

(Они подталкивали друг друга локтями.)

Мальчики вылезли из машины, захватили синие жестяные ведра и, сойдя с пустынной проселочной дороги, погрузились в запахи земли, влажной от недавнего дождя.

– Ищите пчел, – сказал отец. – Они всегда вьются возле винограда, как мальчишки возле кухни. Дуглас!

– Опять витаешь в облаках, – сказал отец. – Спустись на землю и пойдем с нами.

И они гуськом побрели по лесу: впереди отец, рослый и плечистый, за ним Дуглас, а последним семенил коротышка Том. Поднялись на невысокий холм и посмотрели вдаль. Вон там, указал пальцем отец, там обитают огромные, по-летнему тихие ветры и, незримые, плывут в зеленых глубинах, точно призрачные киты.

Дуглас глянул в ту сторону, ничего не увидел и почувствовал себя обманутым: отец, как и дедушка, вечно говорит загадками. И… и все-таки… Дуглас затаил дыхание и прислушался.

«Что-то должно случиться, – подумал он, – я уж знаю».

– А вот папоротник, называется венерин волос. – Отец неторопливо шагал вперед, синее ведро позвякивало у него в руке. – А это, чувствуете? – И он ковырнул землю носком башмака. – Миллионы лет копился этот перегной, осень за осенью падали листья, пока земля не стала такой мягкой.

– Ух ты, я ступаю как индеец, – сказал Том. – Совсем неслышно!

Дуглас потрогал землю, но ничего не ощутил; он все время настороженно прислушивался. «Мы окружены, – думал он. – Что-то случится! Но что? – Он остановился. – Выходи же! Где ты там? Что ты такое?» – мысленно кричал он.

Том и отец шли дальше по тихой, податливой земле.

– На свете нет кружева тоньше, – негромко сказал отец. И показал рукой вверх, где листва деревьев вплеталась в небо – или, может быть, небо вплеталось в листву? – Все равно, – улыбнулся отец, – все это кружева, зеленые и голубые; всмотритесь хорошенько и увидите – лес плетет их, словно гудящий станок.

Отец стоял уверенно, по-хозяйски и рассказывал им всякую всячину, легко и свободно, не выбирая слов. Часто он и сам смеялся своим рассказам, и от этого они текли еще свободнее.

– Хорошо при случае послушать тишину, – говорил он, – потому что тогда удается услышать, как носится в воздухе пыльца полевых цветов, а воздух так и гудит пчелами, да-да, так и гудит! А вот – слышите? Там, за деревьями водопадом льется птичье щебетанье!

«Вот сейчас, – думал Дуглас. – Вот оно. Уже близко! А я еще не вижу… Совсем близко! Рядом!»

– Дикий виноград, – сказал отец. – Нам повезло. Смотрите-ка!

«Не надо!» – ахнул про себя Дуглас.

Но Том и отец наклонились и погрузили руки в шуршащий куст. Чары рассеялись. То пугающее и грозное, что подкрадывалось, близилось, готово было ринуться и потрясти его душу, исчезло!

Опустошенный, растерянный, Дуглас упал на колени. Пальцы его ушли глубоко в зеленую тень и вынырнули, обагренные алым соком, словно он взрезал лес ножом и сунул руки в открытую рану.

Ведра чуть не доверху наполнены диким виноградом и лесной земляникой; вокруг гудят пчелы – это вовсе не пчелы, а целый мир тихонько мурлычет свою песенку, говорит отец, а они сидят на замшелом стволе упавшего дерева, жуют сэндвичи и пытаются слушать лес, как слушает он. Отец, чуть посмеиваясь, искоса поглядывает на Дугласа. Хотел было что-то сказать, но промолчал, откусил еще кусок сэндвича и задумался.

– Хлеб с ветчиной в лесу – не то что дома. Вкус совсем другой, верно? Острее, что ли… Мятой отдает, смолой. А уж аппетит как разыгрывается!

Дуглас перестал жевать и потрогал языком хлеб и ветчину. Нет, нет… обыкновенный сэндвич.

Том кивнул, продолжая жевать:

«Ведь уже почти случилось, – думает Дуглас. – Не знаю, что это, но оно большущее, прямо громадное. Что-то его спугнуло. Где же оно теперь? Опять ушло в тот куст? Нет, где-то за мной. Нет, нет, здесь… Тут, рядом».

Дуглас исподтишка пощупал свой живот.

Оно еще вернется, надо только немножко подождать. Больно не будет, я уж знаю, не за тем оно ко мне придет. Но зачем же? Зачем?

– А ты знаешь, сколько раз мы в этом году играли в бейсбол? А в прошлом? А в позапрошлом? – ни с того ни с сего спросил Том.

Губы его двигались быстро-быстро.

– Я все записал! Тысячу пятьсот шестьдесят восемь раз! А сколько раз я чистил зубы за десять лет жизни? Шесть тысяч раз! А руки мыл пятнадцать тысяч раз, спал четыре с лишним тысячи раз, и это только ночью. И съел шестьсот персиков и восемьсот яблок. А груш – всего двести, я не очень-то люблю груши. Что хочешь спроси, у меня все записано! Если вспомнить и сосчитать, что я делал за все десять лет, прямо тысячи миллионов получаются!

Вот, вот, думал Дуглас. Опять оно ближе. Почему? Потому что Том болтает? Но разве дело в Томе? Он все трещит и трещит с полным ртом, отец сидит молча, насторожился как рысь, а Том все болтает, никак не угомонится, шипит и пенится, как сифон с содовой.

– Книг я прочел четыреста штук; кино смотрел и того больше: сорок фильмов с участием Бака Джонса, тридцать – с Джеком Хокси, сорок пять – с Томом Миксом, тридцать девять – с Хутом Гибсоном, сто девяносто два мультика про кота Феликса, десять с Дугласом Фербенксом, восемь раз видел «Призрак в опере» с Лоном Чейни, четыре раза смотрел Милтона Силлса, даже один про любовь, с Адольфом Менжу, только я тогда просидел целых девяносто часов в киношной уборной, все ждал, чтоб эта ерунда кончилась и пустили «Кошку и канарейку» или «Летучую мышь». А уж тут все цеплялись друг за дружку и визжали два часа без передышки. И съел за это время четыреста леденцов, триста тянучек, семьсот стаканчиков мороженого…

Том болтал еще долго, минут пять, пока отец не прервал его:

– А сколько ягод ты сегодня собрал, Том?

– Ровно двести пятьдесят шесть, – не моргнув глазом ответил Том.

Отец рассмеялся, и на этом окончился завтрак; они вновь двинулись в лесные тени собирать дикий виноград и крошечные ягоды земляники. Все трое наклонялись к самой земле, руки быстро и ловко делали свое дело, ведра все тяжелели, а Дуглас прислушивался и думал: «Вот, вот оно, опять близко, прямо у меня за спиной. Не оглядывайся! Работай, собирай ягоды, кидай в ведро. Оглянешься – спугнешь. Нет уж, на этот раз не упущу! Но как бы его заманить поближе, чтобы поглядеть на него, глянуть прямо в глаза? Как?»

– А у меня в спичечном коробке есть снежинка, – сказал Том и улыбнулся, глядя на свою руку, – она была вся красная от ягод, как в перчатке.

«Замолчи!» – чуть не завопил Дуглас, но нет, кричать нельзя: всполошится эхо и все спугнет…

Постой-ка… Том болтает, а оно подходит все ближе, значит, оно не боится Тома, Том только притягивает его, Том тоже немножко оно…

– Дело было еще в феврале, валил снег, а я подставил коробок, – Том хихикнул, – поймал одну снежинку побольше и – раз! – захлопнул, скорей побежал домой и сунул в холодильник!

Близко, совсем близко. Том трещал без умолку, а Дуглас не сводил с него глаз. Может, отскочить, удрать – ведь из-за леса накатывается какая-то грозная волна. Вот сейчас обрушится и раздавит…

– Да, сэр, – задумчиво продолжал Том, обрывая куст дикого винограда. – На весь штат Иллинойс у меня у одного летом есть снежинка. Такой клад больше нигде не сыщешь, хоть тресни. Завтра я ее открою, Дуг, ты тоже можешь посмотреть…

В другое время Дуглас бы только презрительно фыркнул – ну да, мол, снежинка, как бы не так. Но сейчас на него мчалось то, огромное, вот-вот обрушится с ясного неба – и он лишь зажмурился и кивнул.

Том до того изумился, что даже перестал собирать ягоды, повернулся и уставился на брата.

Дуглас застыл, сидя на корточках. Ну как тут удержаться? Том испустил воинственный клич, кинулся на него, опрокинул на землю. Они покатились по траве, барахтаясь и тузя друг друга.

Нет, нет! Ни о чем другом не думать! И вдруг… Кажется, все хорошо! Да! Эта стычка, потасовка не спугнула набегавшую волну; вот она захлестнула их, разлилась широко вокруг и несет обоих по густой зелени травы в глубь леса. Кулак Тома угодил Дугласу по губам. Во рту стало горячо и солоно. Дуглас обхватил брата, крепко стиснул его, и они замерли, только сердца колотились да дышали оба со свистом. Наконец Дуглас украдкой приоткрыл один глаз: вдруг опять ничего?

Вот оно, все тут, все как есть!

Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир.

И он понял: вот что нежданно пришло к нему, и теперь останется с ним, и уже никогда его не покинет.

«Я ЖИВОЙ», – подумал он.

Пальцы его дрожали, розовея на свету стремительной кровью, точно клочки неведомого флага, прежде невиданного, обретенного впервые… Чей же это флаг? Кому теперь присягать на верность?

Одной рукой он все еще стискивал Тома, но совсем забыл о нем и осторожно потрогал светящиеся алым пальцы, словно хотел снять перчатку, потом поднял их повыше и оглядел со всех сторон. Выпустил Тома, откинулся на спину, все еще воздев руку к небесам, и теперь весь он был – одна голова; глаза, будто часовые сквозь бойницы неведомой крепости, оглядывали мост – вытянутую руку и пальцы, где на свету трепетал кроваво-красный флаг.

– Ты что, Дуг? – спросил Том.

Голос его доносился точно со дна зеленого замшелого колодца, откуда-то из-под воды, далекий и таинственный.

Под Дугласом шептались травы. Он опустил руку и ощутил их пушистые ножны. И где-то далеко, в теннисных туфлях, шевельнул пальцами. В ушах, как в раковинах, вздыхал ветер. Многоцветный мир переливался в зрачках, точно пестрые картинки в хрустальном шаре. Лесистые холмы были усеяны цветами, будто осколками солнца и огненными клочками неба. По огромному опрокинутому озеру небосвода мелькали птицы, точно камушки, брошенные ловкой рукой. Дуглас шумно дышал сквозь зубы, он словно вдыхал лед и выдыхал пламя. Тысячи пчел и стрекоз пронизывали воздух, как электрические разряды. Десять тысяч волосков на голове Дугласа выросли на одну миллионную дюйма. В каждом его ухе стучало по сердцу, третье колотилось в горле, а настоящее гулко ухало в груди. Тело жадно дышало миллионами пор.

«Я и правда живой, – думал Дуглас. – Прежде я этого не знал, а может, и знал, да не помню».

Он выкрикнул это про себя раз, другой, десятый! Надо же! Прожил на свете целых двенадцать лет и ничегошеньки не понимал! И вдруг такая находка: дрался с Томом, и вот тебе – тут, под деревом, сверкающие золотые часы, редкостный хронометр с заводом на семьдесят лет!

– Дуг, да что с тобой?

Дуглас издал дикий вопль, сгреб Тома в охапку, и они вновь покатились по земле.

Они катились по склону холма, солнце горело у них в глазах и во рту, точно осколки лимонно-желтого стекла; они задыхались, как рыбы, выброшенные из воды, и хохотали до слез.

– Дуг, ты не рехнулся?

– Нет, нет, нет, нет!

Дуглас зажмурился: в темноте мягко ступали пятнистые леопарды.

– Том! – И тише: – Том… Как по-твоему, все люди знают… знают, что они… живые?

– Ясно, знают! А ты как думал?

Леопарды неслышно прошли дальше во тьму, и глаза уже не могли за ними уследить.

– Хорошо бы так, – прошептал Дуглас. – Хорошо бы все знали.

Он открыл глаза. Отец, подбоченясь, стоял высоко над ним и смеялся; голова его упиралась в зеленолистый небосвод. Глаза их встретились.

Дуглас встрепенулся. «Папа знает, – понял он. – Все так и было задумано. Он нарочно привез нас сюда, чтобы это со мной случилось! Он тоже в заговоре, он все знает! И теперь он знает, что и я уже знаю».

Большая рука опустилась с высоты и подняла его в воздух. Покачиваясь на нетвердых ногах между отцом и Томом, исцарапанный, встрепанный, все еще ошарашенный, Дуглас осторожно потрогал свои локти – они были как чужие – и, довольный, облизнул разбитую губу. Потом взглянул на отца и на Тома.

– Я понесу все ведра, – сказал он. – Сегодня я хочу один все тащить.

Они загадочно усмехнулись и отдали ему ведра.

Дуглас стоял, чуть покачиваясь, и его ноша – весь истекающий соком лес – оттягивала ему руки. «Хочу почувствовать все, что только можно, – думал он. – Хочу устать, хочу очень устать. Нельзя забыть ни сегодня, ни завтра, ни после».

Он шел, опьяненный, со своей тяжелой ношей, а за ним плыли пчелы, и запах дикого винограда, и ослепительное лето; на пальцах вспухали блаженные мозоли, руки онемели, и он спотыкался, так что отец даже схватил его за плечо.

– Не надо, – пробормотал Дуглас. – Я ничего, я отлично справлюсь…

Еще добрых полчаса он ощущал руками, ногами, спиной траву и корни, камни и кору, что словно отпечатались на его теле. Понемногу отпечаток этот стирался, таял, ускользал, Дуглас шел и думал об этом, а брат и молчаливый отец шли позади, предоставляя ему одному пролагать путь сквозь лес к неправдоподобной цели – к шоссе, которое приведет их обратно в город…

И вот – город в тот же день.

И еще одно откровение.

Дедушка стоял на широком парадном крыльце и, точно капитан, оглядывал широкие недвижные просторы: перед ним раскинулось лето. Он вопрошал ветер, и недостижимо высокое небо, и лужайку, где стояли Дуглас и Том и вопрошали только его одного:

– Дедушка, они уже созрели?

Дедушка поскреб подбородок:

– Пятьсот, тысяча, даже две тысячи – наверняка. Да, да, хороший урожай. Собирать легко, соберите все. Плачу десять центов за каждый мешок, который вы принесете к прессу.

Мальчики заулыбались и с жаром взялись за дело. Они рвали золотистые цветы, цветы, что наводняют весь мир, переплескиваются с лужаек на мощеные улицы, тихонько стучатся в прозрачные окна погребов, не знают угомону и удержу и все вокруг заливают слепящим сверканием расплавленного солнца.

– Каждое лето они точно с цепи срываются, – сказал дедушка. – Пусть их, я не против. Вон их сколько, стоят гордые, как львы. Посмотришь на них подольше – так и прожгут у тебя в глазах дырку. Ведь простой цветок, можно сказать, сорная трава, никто ее и не замечает, а мы уважаем, считаем: одуванчик – благородное растение.

Они набрали полные мешки одуванчиков и унесли вниз, в погреб. Вывалили их из мешков, и во тьме погреба разлилось сияние. Винный пресс дожидался их, открытый, холодный. Золотистый поток согрел его. Дедушка передвинул пресс, повернул ручку, завертел – быстрей, быстрей, – и пресс мягко стиснул добычу…

Сперва тонкой струйкой, потом все щедрее, обильнее побежал по желобу в глиняные кувшины сок прекрасного жаркого месяца; ему дали перебродить, сняли пену и разлили в чистые бутылки из-под кетчупа – и они выстроились рядами на полках, поблескивая в сумраке погреба.

Вино из одуванчиков.

Самые эти слова – точно лето на языке. Вино из одуванчиков – пойманное и закупоренное в бутылки лето. И теперь, когда Дуглас знал, по-настоящему знал, что он живой, что он затем и ходит по земле, чтобы видеть и ощущать мир, он понял еще одно: надо частицу всего, что он узнал, частицу этого особенного дня – дня сбора одуванчиков – тоже закупорить и сохранить; а потом настанет такой зимний январский день, когда валит густой снег, и солнца уже давным-давно никто не видел, и, может быть, это чудо позабылось, и хорошо бы его снова вспомнить, – вот тогда он его откупорит! Ведь это лето непременно будет летом нежданных чудес, и надо все их сберечь и где-то отложить для себя, чтобы после, в любой час, когда вздумаешь, пробраться на цыпочках во влажный сумрак и протянуть руку…

И там, ряд за рядом, будут стоять бутылки с вином из одуванчиков – оно будет мягко мерцать, точно раскрывающиеся на заре цветы, а сквозь тонкий слой пыли будет поблескивать солнце нынешнего июня. Взгляни сквозь это вино на холодный зимний день – и снег растает, из-под него покажется трава, на деревьях оживут птицы, листва и цветы, словно мириады бабочек, затрепещут на ветру. И даже холодное серое небо станет голубым.

Источник:
Вино из одуванчиков
Читать бесплатно текст книги Вино из одуванчиков автора Рэй Брэдбери (1-я страница книги) :: Бесплатные книги в электронном варианте :: BookZ.ru
http://bookz.ru/authors/bredberi-rei/wine/1-wine.html

Одуванчики: вино и ликёр из цветков

автор Зиборова Е.Ю., фото Зиборов Т.Ю.

С конца апреля по июль в средней полосе цветут одуванчики. Однако массовое обильное цветение одуванчиков наблюдается в мае, когда устанавливается тёплая солнечная погода.
Поэтому сейчас самое время – найти в экологически чистом месте «золотой луг» из одуванчиков и собрать их ароматные жёлтые головки для изготовления целебного вина…

Если срывать цветочные головки одуванчика вместе с цветоложем, то вино получится очень целебное (это хорошее желчегонное и сердечное средство), но с горчинкой. Однако именно эта горечь целительна!
А вот используемые в качестве сырья лепестки, оборванные с цветков одуванчиков, горечи не дают; такое вино имеет более приятный вкус, но оно менее целебное. Хотя, безусловно, и такой витаминный напиток очень полезен.

Чтобы получить пять литров вина из одуванчиков, нужно собрать литровую банку цветков. Одуванчики заливают 4 литрами холодной кипяченой воды и оставляют на сутки настаиваться.
Затем доводят жидкость с цветками до кипения и снимают с огня. Остуженную жидкость процеживают; получается мутный настой. В него добавляют сок и цедру от двух лимонов.
Сироп готовится из 1,5 кг сахара и 0,5 л воды.
Для ароматизации вина добавьте в настой любимую пряную траву (мелиссу, монарду, душицу, чабрец, мяту, змееголовник, др.).

Для брожения вина в качестве закваски можно использовать горсточку немытого изюма или сухой малины.
Полученный настой ставят бродить «под затвор», перекрывающий доступ воздуха в сосуд (банка с жидкостью закрывается герметично крышкой с выводной трубкой, которая опускается в воду; или на горлышко банки натягивается резиновая медицинская перчатка, в пальце которой иглой проделана дырочка для отвода образующихся газов).
По степени вздутия перчатки легко судить об интенсивности проходящих процессов и об окончании брожения (сильно надувшаяся перчатка постепенно сдувается и затем падает). В конце брожения вина на дне банки собирается слой мутного осадка, а над ним находится прозрачное вино. С помощью тонкой гибкой трубочки (очень подходящая трубочка — от медицинской системы) можно отделить чистое вино от мути.

Вино переливают в бутылки, плотно закрывают и убирают в прохладное тёмное место для созревания. Оно будет готово к употреблению через 4-6 месяцев.

Автор статей сайта «Гардения» Оксана Сергеевна прислала в редакцию два рецепта, по которым она делает вино разными способами: из целых цветков одуванчика и из отделённых от цветка лепестков.

Вариант первый: Сорванные цветки одуванчика пропускаю через соковыжималку. Добавляю сахар (4 ст. ложки на литр сока). Переливаю сок в бутыль и оставляю бродить с водяным затвором. Готовое вино осторожно сливаю так, чтобы в бутылки не попал осадок.
Если вино предназначено для длительного хранения, то добавляю в него водку (на литр вина — 100 грамм водки), чтобы вино не покрылось плесенью.
По этому рецепту вино делается очень просто. Его хвалят за необычный вкус, за очень сильный аромат, за лечебные свойства. Это вино применяется как сильное сердечное средство: снимает сердечный спазм лучше нитроглицерина.

Вариант второй: На трёхлитровую банку жёлтых лепестков цветков одуванчика (оторванных от зелёного цветоложа), потребуется 1,25 кг сахара, 1 апельсин, 1 лимон, винные дрожжи, горсть изюма, около 3 л очищенной воды.
Винные дрожжи при их отсутствии можно заменить обычными живыми (но не быстродействующими сухими из пакетика) натуральными хлебопекарными дрожжами, около 3-5 г.

Завариваю лепестки литром кипятка, настаиваю 2-3 дня, не дольше. Затем полученный тёмно-коричневый настой сливаю, цветки отжимаю рукой. Добавляю в настой воды до литра.
Подогреваю оставшуюся воду и растворяю в ней сахар. Добавляю в настой сироп, сок одного лимона и одного апельсина (можно для аромата и цедру от этих цитрусовых положить), винные дрожжи, горсть изюма.
Накрываю посуду с соком марлей или хлопчатобумажной тканью. Два-три дня масса должна бродить. Затем процеживаю и переливаю жидкость в бутыль, не доливая до края примерно четверть объема. Закрываю бутыль бродильной пробкой.
После окончания брожения разливаю вино по бутылкам и выдерживаю около 6 месяцев до полного созревания.

Если не хочется возиться с изготовлением вина, то из цветков одуванчика можно очень просто сделать ликёр. Для этого цветки одуванчика плотно складывают в стеклянную банку, пересыпая их послойно сахарным песком. Одуванчики постепенно дадут сок, и через несколько дней в банке образуется целебный сироп.
Цветки нужно отжать от сиропа, прополоскать их в небольшом количестве воды и снова отжать. Сладкую воду вылить в сироп, процедить. Затем добавить в банку с жидкостью водку (нужное количество водки берётся в зависимости от желаемой сладости и крепкости). Ликёр готов.

Еженедельный Бесплатный Дайджест Сайта Gardenia.ru

Каждую неделю, на протяжении 10 лет, для 100.000 наших подписчиков, прекрасная подборка актуальных материалов о цветах и саде, а так же другая полезная информация.

Источник:
Одуванчики: вино и ликёр из цветков
автор Зиборова Е.Ю., фото Зиборов Т.Ю. С конца апреля по июль в средней полосе цветут одуванчики. Однако массовое обильное цветение одуванчиков наблюдается в мае, когда устанавливается тёплая
http://www.gardenia.ru/pages/oduvan002.htm

COMMENTS